Халид. Во власти врага

Только безудержное желание остаётся. Когда мир плывёт, кровь кипит в венах. Выливается влагой между ног, стонами постыдными. Будто Халид до нервов добрался, до эпицентра возбуждения. И бьёт по нему, каждый раз, когда пальцы в меня вводит. Раз за разом, чтобы окончательно разрушить.

– Вот так, колючка, давай.

Машу головой, сжимая пальцами смятую простынь. Цепляюсь, утопая в своих же чувствах. Проигрываю тому, кого ненавидеть должна. Но ненавидеть можно вместе с тем, как прогибаюсь, чувствуя себя на грани.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А затем каждую клеточку кислотой выжигает, когда накрывает оргазм.

Внутри взрываются бомбы, падают снаряды. Оставляют после себя кратеры, пронзают осколками. И меня накрывает ударной волной, кроша. Когда всё тело немеет, погружаясь в невесомость. Дрожу, выгибаюсь и задыхаясь под весом мужчины, от того, как неправильно хорошо мне сейчас.

Разруха сплошная, а я стою на руинах своего же мира.

А после Халид толкается в меня.

Глава 29. Халид

Собирался же нормально поговорить. Только с Адой ничего не работает, весь хвалённый контроль и хладнокровие слетают. Взбесила с самого утра, а теперь завела.

Так, что член ломит от ожидания и желания толкнуться. Девушка сжимается на пальцах, проигрывая в своей же игры. Хочет меня, а я собираюсь взять обещанный приз.

Толкаюсь внутрь, где охренительно узко и влажно. Ада цепляется своими ладошками за плечи, надавливает, старая остановить меня. Но уже всё произошло, назад дороги нет.

– Стой! – смаргивает слёзы, застилающие медные глаза. И всё равно хмурится. Ещё от оргазма не отошла, а опять сердитая и злая. А член от этого только болтом стоит. – Стой, Халид. Больно.

Последнее слово тихо произносит, словно не желает признаваться в собственной слабости. Что неприятно, слишком огромный для неё. Да и я остановиться уже не смогу.

–  Сейчас легче станет.

Не гребу, как девственниц успокаивать. Нужно ли вообще. Но замираю, давая девчонке привыкнуть. Чтобы прекратила терзать собственные губы и расслабилась.

– В себя кочергу запихни, - хрипит, прикрыв глаза. – И успокаивай так.

– Кочергу? За комплимент зачет.

– Кочерга тонкой бывает!

– Тонкой, значит?

Толкаюсь глубже, на полную входя. Достаточно, чтобы Ада вскрикнула и мотнула головой. Зато научится думать, что и кому говорит. Я ей не нежный Лука, который будет пылинки сдувать. И если нужно надавить, чтобы она чужой авторитет уважала, то не проблема.

Особенно, если так надавливать. Двигаться, получая удовольствие. Ада едва дёргается, снова кусая губу. Но сейчас ей меня не обмануть. Пускай на пушистых ресницах блестит влага, этот стон был явно не боли.

Хочу её сломать.