Халид его пленница

Вся его злость куда-то испарилась. Кажется, что сейчас мы оба остались без ничего, пустые.

Только Халид умеет с этим справляться, знает, что нужно делать. А я настолько привыкла хвататься за свою ненависть, что просто не могу справиться. У меня никогда ничего не было, только слепая ярость.

– Что тебе не нравится?

– Всё? Нет, - исправляюсь под неодобрительным взглядом мужчины. – Многое. Для начала, то что мы говорим о важном только после ссор или секса, голые.

– Это поправимо.

– Хал!

Мужчина подхватывает меня на руки, хотя до кровати всего несколько шагов. Демонстрирует свою силу, словно красуется. А может ему так удобнее, чем вести за собой. Сразу толкнуть к нужному месту.

Мужчина стягивает простынь с кровати, укутывает меня. Всё резкими, быстрыми движениям. Словно невыносимо ждать ещё, нужно быстрее закончить и вернуться к главному.

– Дальше, Ада. Ещё какая проблема?

– Платья, - выдаю первое попавшееся, когда Халид тащит меня на кровать. Не на колени, как обычно, просто устраиваемся рядом. Чтобы только один сантиметр между нами и глаза в глаза. – Твои наряды, Хал, мне не подходят. Я не хочу и…

– Я говорил, чтобы ты объяснила мне. Настолько любишь тряпки?

– Люблю. Это знаешь, как… У меня всё время в детдоме была ужасная одежда. Старая, безликая. Там никто не заморачивался, а когда я вышла… Я люблю платья, я люблю выбирать одежду. И да, красоваться тоже люблю. Потому что это, чего у меня не было никогда. А гречку ненавижу.

– Почему?

– Переела, когда смогла сама себе купить. Не важно. И когда ты одеваешь меня в эти платья… Я словно снова в детдоме. А я не хочу так.

– Я не могу позволить тебе ходить с сиськами наружу, ты ведь понимаешь?

– Да, но не… Для ваших женщин, может это нормально, правильно. Они знают, что нужно одеваться скромно, порядочно, - делаю пальцами кавычки, набираясь смелости. Оказывается, говорить честно сложнее, чем воевать. – Но у меня другие порядки и привычки.

– Наши женщины? Ты моя женщина, Ада. От и до, каждая твоя клеточка – моя. Никого другого не будет. Ни у тебя, ни у меня. Ниже колена, без выреза, не облегающее.

– Что?

От признания, которое тревожит сердце, у меня отключается слух. Никого. Только он и я… Халид серьезно? Полностью отдает отчет в сказанном? Потому что я ведь спрошу потом, за каждую ложь.

Не сразу понимаю перемену, к чему это говорит Халид. А когда понимаю… Смотрю с недоверием, кажется, мы это уже проходили?

– Платья, юбки и прочее. Ниже колена, на ладонь выше – максимум, хорошо? Никакой груди, вот тут, - его палец касается моей шеи. Рисует полукруг от одной ключицы до другой. А меня простреливает сладким удовольствием. – Такой вырез, не больше. Без облегающего, только при мне.

Халид перечисляет всё то, что до этого запрещал. Наважно, что не имел права, что это мой выбор.