Халхин-Гол. Граница на крови

Что на заставах, что в отряде.

— Ну да. Я обращусь к главному военному советнику. Надеюсь, он поможет.

— Это было бы очень хорошо. А еще, Алтан, в отряде поговаривают, что советское командование планирует переброску сил поддержки монгольской армии и сюда, в наш район.

Старший лейтенант пожал плечами и заявил:

— Мне об этом ничего не известно. Но в принципе почему нет? По договору, заключенному между нашими странами, Советский Союз обязан защищать территорию МНР как свою собственную.

— В том, что Союз поможет, нет никакого сомнения. Но вот когда? После того как японцы решатся на масштабное наступление, начнут его и сметут все наши пограничные части? Мне и моему личному составу, знаешь ли, от такой помощи ни холодно ни жарко. Мертвым поддержка не нужна.

— Я испортил тебе настроение?

— Нет, я просто рассуждаю. Но иди. Я смотрю, заместитель распустил строй. Пора брать командование в свои руки.

— Я буду на позициях наряда.

— Да.

Советник прошел в штабную палатку.

Связист поднялся, принял стойку смирно.

Шагаев махнул рукой.

— Вольно, садись. И вызови-ка мне сержанта Бурбата.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! — Он тут же протянул трубку советнику. — Старший наряда на связи.

— Я «Байкал»! — сказал тот.

— «Орел», слушаю.

— Собираюсь к тебе. Предупреди подчиненных.

— Вас понял. Сейчас сделаю. Через пять минут выходите.

Вскоре советский военный советник зашел в небольшой окоп, перекрытый бревнами на манер блиндажа. У той его стороны, которая была обращена к границе, стояла стереотруба.

— Как дела, сержант? — спросил Шагаев.

— Да спокойно все, товарищ старший лейтенант.

— Спокойно, говоришь? А ну-ка посмотрим местность.

Он припал к окулярам стереотрубы, увидел сопки, плато, рассеченное множеством оврагов и балок. Там никого, ни людей, ни техники. Только справа, у крайней сопки шевельнулся куст.

— Это что? — Старший лейтенант опять пристально посмотрел на куст, но там больше не было никаких движений.

— Вы что-то заметили? — спросил Бурбат.

— Да, вроде шевельнулся куст.

— Ну, это не в диковину. Сейчас самое время для грызунов и прочей живности. Пора им из нор выбираться. Весной начинается их обычная жизнь. А может, ветер там дунул. Такое тут тоже часто случается. Вроде полная тишина, и вдруг заколыхались ветки на кустах. А бывает и так, что у нас на сопках тихо, а метрах в тридцати песчаная буря или дождь. Такая вот особенность климата.

Шагаев опустил бинокль посмотрел на Бурбата.

— Особенности климата, говоришь, сержант? Зверьки полевые?

— Так точно. Может, и змея.

— Ладно. А скажи мне, ты тревогу не чувствуешь?

Бурбат улыбнулся и ответил:

— Я чувствую голод, жду, когда с заставы принесут завтрак.

— Ясно, — сказал старший лейтенант, еще раз осмотрел сопки, местность за ними.