Халхин-Гол. Граница на крови

— Всякое в жизни бывает.

— А не должно, Александр Андреевич, всякое. Надо по закону и справедливости.

— Ты меня понял, капитан?

— Так точно!

— Занимайтесь. Завтра, максимум послезавтра батальон должен уйти на западный берег для доукомплектования и отдыха. Все, до встречи, — проговорил Филатов и вышел из блиндажа.

Новиков посмотрел на старшего политрука и спросил:

— Встретишь, Юра, своего начальника?"

"— Батальонный комиссар и твой начальник.

— Но встреть ты. Я займусь работой с Сагидовым.

— Ладно. Пусть так. Надо было спросить у комбата, а нас-то с тобой, советника, монгольских офицеров к наградам представлять? И к каким?

— Определишься с комиссаром, но монголов и советника обязательно представь.

— Хорошо, разберемся.

Двигатель «Курогани» работал, как часы.

— Куда едем? — спросил Юко Ясида, сидевший за рулем.

— Я никогда не говорил, что мой дядя — заместитель командующего армией. К нему и поедем, — ответил Куроки. — Штаб находится в селении Шэтун, до него около восьмидесяти километров. Горючего хватит, Юко?

Тот кивнул и ответил:

— Хватит, господин майор, но мне неизвестен маршрут.

Куроки достал из планшета карту.

— Держи, я его нанес. Следуй строго по нему и будь внимателен. При появлении самолетов противника прижимайся к сопкам или уходи в любое другое укрытие.

— Я понял. Главное, пройти двадцатикилометровую зону, — сказал Юко, посмотрел на карту и положил ее на колени.

Заместитель же с почтением в голосе проговорил:

— А почему, господин майор, вы никогда не говорили о столь высоком родственнике?

— В этом не было нужды. Теперь она появилась.

— А вы уверены, что он прикроет вас?

— Я знаю, что дядя заткнет рот генералу Кимура.

— Конечно, я все понял.

Всадники появились столь неожиданно, что Ясида едва не выронил руль.

— Монголы! — выкрикнул он.

Майор резко обернулся и увидел, как на машину с двух сторон заходит конница, никак не менее полусотни.

Сасаки выхватил пистолет.

— Не будь идиотом! — сказал ему Куроки. — Наша машина быстрее любой лошади идет. Юко, давай максимальную скорость!

Однако было поздно. Монгольская кавалерия перекрыла все направления. Винтовочные пули пробили колеса. «Курогани» слетел в сторону, задел валун и перевернулся. Удар размозжил голову водителя. Закричал связист, старший рядовой Есида. Он сломал ногу, которую зажало рваным металлом двери.

— Это все, плен, — проговорил Куроки.

— Мы не имеем права сдаваться! — крикнул Сасаки.