Халхин-Гол. Граница на крови

Я недавно обходил позицию, видел его. А вы к нему?

— Да, поговорить надо.

— Понятно. Мне вас проводить?

— Смотри за обстановкой. Кто знает, сколько продлится тишина.

— Как бы японцы опять не навели на нас бомбардировщики.

— Этого, Ваня, мы с тобой им, к сожалению, запретить не можем. Но думаю, что японское командование предпочтет теперь поберечь свои самолеты. Авиация противника несет большие потери.

— Дай-то бог.

Капитан с удивлением взглянул на взводного и спросил:

— Ты, Иван, верующий, что ли?

— Нет. Извините, как-то случайно, само собой вырвалось. Я убежденный атеист, к тому же кандидат в члены ВКП(б).

— Да ладно, не напрягайся. Я уверен, что каждый боец при артобстреле и авианалете тихонько молился, независимо от того, партийный он или нет. Кстати, как у тебя «неблагонадежные», по мнению батальонного комиссара?

— Это Сергушин и Гусев?

— Да других таких у нас вроде нет.

Лейтенант вздохнул и ответил:

— Теперь с Сергушина не спросишь. Погиб он.

— Как это произошло?

— У меня трое полегли от огня станковых пулеметов, Сергушин среди них. Так что Гусев остался без собеседника.

— А у Сергушина дома осталась жена и дочь. Война, будь она проклята! А ведь это только начало. Ладно, я к Максимову.

— Понял вас.

Командир тактической группы перешел в траншею второго отделения.

Завидев его, сержант Максимов поднялся с ящика из-под патронов, одернул гимнастерку, поправил ремень. Даже в форме сержанта в нем была заметна офицерская выправка и что-то еще, что вызывало уважение. Уверенность и непоколебимость, что ли?

Максимов начал доклад:

— Товарищ капитан!..

Новиков прервал его:

— Да бросьте, товарищ полковник, это я должен докладывать вам.

Максимов улыбнулся, но как-то натянуто, совсем не радостно.

— Я, товарищ капитан, сержант, — заявил он.

— Но ведь были полковником, командовали бригадой.

— Давайте не будем об этом. Вы обходите подразделения?

— Нет, к вам и шел. Где можем присесть?

— Садитесь на ящик, я постою.

Новиков присел, и Максимов тут же почувствовал неудобство. Командир роты вынужден был смотреть на него снизу вверх.

Поэтому разжалованный полковник опустился на корточки и осведомился:

— О чем вы хотели поговорить, товарищ капитан?

— Как вы оцениваете действия тактической группы? — спросил Новиков.

— А моя оценка имеет для вас значение?

— Имеет, причем весьма немалое.

— Ну что ж, вы умело, грамотно командуете группой. В сложившейся обстановке было невозможно действовать как-то по-другому. Вы никак не смогли бы избежать потерь боевой техники. Должен сказать, что сыграл свою роль и фактор везения. Да-да, это удача, что японцы стянули для наступления всего две ударные роты, потому что наши подразделения лишены возможности глубокого маневра, а главное — отхода на безопасное расстояние.