Земли Хайтаны

Там деревень десятка два или три, не меньше: поодиночке с ними справиться элементарно, я одну вместе с Эроном и Монгу без особых трудностей разгромил. В конце пути забиваем трюмы солью и уходим. Думаю, после такого карательного рейда ваксы даже правнукам закажут посматривать в нашу сторону."

"– План хороший, но ресурсоемкий, – вздохнул Добрыня. – Корабли еще куда ни шло, не жалко, но полсотни бойцов… Сейчас у нас каждый человек на счету: вспашка много сил отнимает, да и строительство затянется надолго. После твоих нынешних рассказов решил стены делать из камня или булыжниками обкладывать, чтобы не сожгли.

– Правильно! Я сам хотел это предложить, но ты без меня догадался. А с людьми проблему можно решить. Все равно сразу выйти не сможем. Надо корабли подготовить, подлатать после зимовки, а там и вспашка завершится.

– А чего их латать? И так плавают.

– Дерьмо плавает, корабли ходят. Небось воду из трюмов вычерпывать не успеваете?

– Сочится маленько, – признал Добрыня.

– Вот и не спорь! Для дальнего похода все должно быть идеально. Так что пока их до ума доведут, вспашка должна закончиться.

– До конца еще далеко.

– Ты до осени пахать собираешься?

– Нет, но недельки две еще поработаем, не меньше. Поля приходится от кустов расчищать, камни собирать… Да что тут говорить, сам знаешь: целина полная.

– Две недели терпимо: корабли спешки не любят.

Добрыня, поднявшись, указал на тарелку с остывшей ухой:

– Совсем я тебя заговорил! Поешь или вылей да крикни поварам свежую приготовить, мы сейчас рыбу не экономим. И это… жить вам негде, так что расселяйтесь прямо здесь, я Руслана потесню.

– Да ладно, я шалаш до вечера соберу.

– Не ладно! Тебе можно и в шалаше, а вот Аньке никак нельзя. Загонял ее так, что одни глаза остались.

– Ничего, с милым я и в шалаше проживу, – радостно отозвалась девушка, довольная, что о ней вспомнили.

– Сказал: живите здесь, значит, живите! – пряча улыбку, сурово произнес Добрыня. – Вещи ваши вон в углу, как чувствовал, что вернетесь. А своих у меня всего ничего, вечерком заскочу, соберу их. Заодно и конкретно переговорим, как жить дальше.

Вождь поднялся, вышел. За ним еще не захлопнулась дверь, как Аня, собственническим взглядом обведя помещение, поморщилась:

– На острове у нас дом как дом был, а это чуть ли не шалаш.

– Ничего, не все сразу. Будет у нас и здесь дом.

– Я понимаю. Но надоело: каждый год одно и то же – все заново начинаем.

– Зато вещей побольше стало: Добрыня все перетащил. Я тогда с собой немного взял, больше всего чайник жалко.

– Так чайник пропал? – огорченно уточнила Аня.

– Да. Но ничего, как-нибудь без него перебьемся.

– Хорошо бы, если б тебя опять вниз послали. В южные страны. Можно будет разной посуды набрать и одежды побольше.