Земли Хайтаны

Из остальных трое были самками, отличавшимися от двоих самцов только наличием отвисших до пояса грудей – и те и другие из одежды носили только юбочки из полосок коры и рыбьей кожи.

Впрочем, у одной самки на левой руке все предплечье покрывали браслеты из деревянных и костяных бусин, при одном из жестов Олег заметил среди них блеск золотого шарика. А жестикулировала «барышня» много: встав перед Удуром, она минуты две что-то бормотала непрерывным речитативом, а тот с почтением внимал. Стало понятно, что познания Млиша о языке клотов были неполные – он оказался двухуровневым или сейчас говорили на неизвестном наречии. Но последнее сомнительно: Олег не понял ни единого слова, даже похожих не было, да и манера разговора слишком странная.

Обладательница браслетов без предупреждения развернулась в сторону землянина, взглянула на него с высоты своего двухметрового роста, отчетливо произнесла:

– Ты тот, кто дружит с водой. Удур тоже дружит с водой. Мы дружим с водой. Все дружим с водой. И вместе быть лучше, чем одному. Будем.

Олег неплохо разбирался в сложной речи клотов, да и самка выразилась вполне понятно. Его удивило лишь то, что говорила она: судя по всему, у этого народа матриархат был в чести. Странно, что Млиш об этом не знал. Итак, предводительница маленького племени просит принять его под свою руку на тех же правах, что и Удура. Интересно, почему великан дожидался именно его, не обратившись к Добрыне, и как он узнал, что Олег непременно вернется, да еще по Наре? Гигант и прежде нередко вытворял разные фокусы, но подобного ясновидения не демонстрировал.

Однако сейчас гадать нет времени, надо принимать решение. Впрочем, оно очевидно.

– Хорошо, – кивнул Олег, позабыв, что клоты не реагируют на человеческие жесты. – Мы будем вместе. Но я не знаю, как вернуться на остров: у нас маленькая лодка, все не поместятся.

– Далеко идти не надо, – произнес Удур. – Люди здесь, пришли за пушистыми деревьями для новых домов.

– Добрыня пригнал мужчин валить лес?

– Да. Они наверху.

– Я понял.

Олег приободрился: выходит, что островитяне занялись заготовкой дерева. Раз так, то в лагере лесорубов сейчас не меньше тридцати человек. Еще по зиме туда несколько раз отправляли мужчин, они без особых затей рубили деревья, бросая их на месте. Не удосуживались даже рубкой сучьев – это можно сделать и позже. А вот валка не ждет – по теплу упавшие кедры, сосны или ели почти всегда ломались или трескались после удара о землю. Процент брака был очень высок – никакие ухищрения не позволяли сберечь стволы исполинов. Зимой другое дело – они падали не на твердую землю, а в глубокий снег, смягчающий удар. Сейчас оставалось только очищать бревна и скатывать к заливу Фреоны, где их вязали в плоты для дальнейшей транспортировки.