Довести Хабиба

Тело загоралось изнутри, прогреваясь до костей, кожу пекло, под грудью и в пупке уже собрался пот. Крупные капли, оставляя дорожки, поползли по вискам, вдоль позвоночника, выступили бисеринками на бедрах. Мысли вязли в голове подобно расплавленной ириске, с каждой секундой всё сложнее ворочаясь. Втянула раскалённый, пропитанный древесиной воздух, прикрывая глаза и пытаясь хоть пару минут не думать вообще ни о чем.

Ира перелезла на самую высокую скамью и, шипя, на ней растянулась. Я откинула голову и уперлась затылком в полку, сильнее жмурясь. Было так хорошо слушать только потрескивание печи и дышать, дышать, дышать, ощущая, как медленно тлеешь в этой жаре…"

"– Значит, думаешь, ласковей? – лениво ворочая языком, поинтересовалась я, когда меня размазало окончательно и в голове начало предупреждающе звенеть.

– Уверена, что терять? – хмыкнула Ира, слезая с верхней полки.

– А ты что, кстати? Поссорилась с Ренатом? – я решила перевести тему разговора на более для меня безопасную.

– Почему ты так решила? – Ира сделала невинные глаза, поправляя съехавший купальник.

– Ну…– я улыбнулась. Ира такая Ира. Как меня обсуждать – так пожалуйста, а про себя и слова лишнего не скажет, – Он обычно всегда где-то рядом с тобой, а тут даже к бассейну ушел.

– Там немка его одна уводила, вот и ушел, – слишком уж беспечно отмахнулась от меня Зайцева, – Пойдем уже, а то дурно становится.

– Сам ушел, или ты взбесилась и отправила? – я рассмеялась, вставая.

Я прекрасно знала Иру- своим кавалерам она и лишнего взгляда в сторону простить не желала и не могла. Хочешь быть в свите – поклоняйся только своей королеве! Рената мне бы было искренне жаль, если бы меня не мучили подозрения, что их отношения нет- нет да выходят за рамки платонических, и он не такой уж страдающий Пьеро, как это может показаться.

– Сама – не сама…Ушел же! – заворчала Ира, открывая дверь сауны и впуская до экстаза прохладный воздух.

Из этой реплики я поняла, что она его точно выгнала к бассейну сама.

Мы выбежали с Ирой из сауны: раскрасневшиеся, потные, буквально пышущие раскаленным жаром. И я первым делом метнулась к такой манящей сейчас, холодной купели. Но Зайцева тормознула меня, крепко –накрепко вцепившись в локоть.

– А может в снег? – поиграла бровями Ирка, заговорщически улыбаясь и потянув к выходу, – Давай, Мадь, как у Савицкой на даче! Ну, кто первый?

Не успела я кивнуть и ответить «давай», как в нашу беседу вклинился мужской голос.

– Могу в сугробы покидать!

Мы повернули головы в сторону диванов и увидели вставшего из-за стола Рената. Смотрел он только на Зайцеву: хмуро, решительно и виновато, всем своим видом показывая, что, по его мнению, время ссылки кончилось, и она просто обязана его принять обратно.