Гвендолин (СИ)

Падаю вперед, успевая выставить руки, но все равно прикладываюсь лбом к твердой поверхности, из которой в опасной близости от глаза торчит острый камень.

Сознание снова накрывает темнота. Она колыхает меня в своих мягких объятьях, окутывает пушистым коконом и если б не навязчивый шум в ушах, я бы лежала так, покачиваясь, вечно. Как же меня должны были приложить, чтоб до сих пор шатало? Осторожно поднимаю ресницы, стараясь не морщиться от боли, но сразу же прикрываю обратно. От яркого солнца начинает резать в глазах, и выступают жгучие слезы.

– Что-то давненько он не приходит в себя… – задумчиво изрекает совсем рядом смутно знакомый голос. – Как бы не скопытился...

На лоб мне шлепается приятно-прохладная тряпка.

– Я делаю все что могу!

Ульриха я узнаю моментально, как и его привычный ворчливый тон.

– А если б ваши воины больше рассчитывали свои силы, то …

– Ты поогрызайся мне тут… – рыкают в ответ, перебивая монаха. – Мигом пойдешь на корм рыбам!

Ульрих благоразумно затыкается и беспокойно ерзает. От этих движений в голове простреливает резкая боль, и я не могу сдержать тихий стон. А еще я начинаю понимать, что шатает мне не от удара, шатается пол подо мной, словно я… Словно я на корабле!

Резко сажусь, мокрый компресс тут же падает мне на колени, а перед глазами начинают кружиться звезды.

– О, очнулся! Ове, твой заморыш очнулся! – гаркают над ухом, и я, наконец, узнаю противного Свана.

Обхватываю голову руками и снова стону. Голос говорившего острой иглой ввинчивается в мозги.

– Как ты, волчонок? – возле меня на корточки приседает давешний старик.

Осторожно поднимаю взгляд, опасаясь нового приступа боли, и смотрю в обеспокоенное лицо Ове.

– Жить буду, – хрипло бурчу, не понимая с чего такая доброта к пленнику.

– Молодец, волчонок! – слегка, так, чтобы не причинить лишней боли, похлопывает меня по плечу старик. – На, выпей. Йорун сказала, что должно помочь.

С подозрением кошусь на плошку со странно пахнущем варевом в руках у говорящего.

– Что это? – рядом недовольно бурчит Ульрих.

– Всего лишь укрепляющее зелье, – отвечает старик. – Да ты пей, не бойся. Голова, небось, раскалывается, – это уже мне.

– А если бы некоторые увальни рассчитывали получше силы и не били детей, как взрослых, то ничего бы этого не было, – громогласно заявляет куда-то в сторону Ове, после того, как я с опаской прихлебываю предложенное варево.

Удивленно оглядываюсь и вижу чуть поодаль сидящего на веслах и отчаянно краснеющего Хакана.

– А сам-то ты? – сплевывает за борт парень.

– А что я? – поднимается с колен Ове. – Если б ты в башку его не ударил, он бы выстоял. Мой-то удар был легким.

Хакан скептически фыркает и отворачивается. А я непонимающе хлопаю глазами.