Гвардия, в огонь!

Илья впервые за несколько месяцев почувствовал себя в безопасности.

Вместе с другими ранеными выбирался при помощи костыля в коридор послушать сводки Сов-информбюро. Но сводки не радовали, положение на фронтах было тяжёлым.

Например, в сводке от 22 октября.

«После упорных боёв наши войска оставили город Таганрог».

А неделей позже «Наши части оставили город Харьков. Начались оборонительные бои на Тульском направлении».

Илье в моральном плане было легче, чем другим раненым. Он-то точно знал, что уже в декабре Красная армия начнёт наступательные операции, погонит немцев. За короткий срок будут отбиты многие города, линия фронта отодвинется от Москвы, угроза падения столицы уйдёт. Знал, но сказать бойцам, подбодрить не мог. Примут за придурка после контузии, да ещё спишут из армии за психическое расстройство. Но и смотреть на мрачные лица раненых после прослушивания сводок с фронтов было тяжело.

Рана заживала, молодой организм, покой, регулярное питание делали своё дело. Уже через десять дней стал ходить без костыля. Надоел он ему хуже горькой редьки, натирал кожу под мышкой. Хромал пока сильно, но ногу разрабатывал. Медсестричка каждый день массаж делала, сам дважды в день упражнения – приседания, «велосипед» в кровати. Некоторые бойцы скалили зубы.

– Далеко поехал?

Илья внимания на весельчаков не обращал, занимался упорно. Хотелось на улицу выйти, подышать свежим воздухом. В госпитале воздух кровью пахнет, гноем, йодом, лекарствами, удушливо. А во двор выйти не в чем. Байковый коричневый халат, из-под которого кальсоны торчат, да тапки дерматиновые – ни шагу назад, поскольку без задников. В госпитале тепло, а в конце ноября уже снег лежал и морозы с каждым днём сильнее.

Первого декабря гитлеровские войска прорвались на стыке 5-й и 33-й наших армий, двинулись на Кубинку. У деревни Акулово им преградила путь 32-я стрелковая дивизия. Артиллерийским огнём часть танков была уничтожена, другие попытались обойти с флангов позиции и подорвались на минных полях.

От Кубинки до госпиталя всего ничего. Госпиталь стали готовить к эвакуации. Поговаривали – в Люберцы. В первую очередь грузили в санитарные машины тяжелораненых. Илья чувствовал себя сносно и обратился к начмеду, как называли заместителя начальника госпиталя по медицинской части, с просьбой о выписке. Таких, как Илья, нашлось десять человек. Разные раненые были. Кто-то тянул в госпитале до последнего, предъявляя жалобы, другие старались выписаться раньше срока.

Начмед пошёл навстречу, в канцелярии оформили справки, в каптёрке выдали одежду. Обмундирование потрёпанное, но чистое, после стирки. Старшина над Ильёй сжалился, не ботинки с обмотками выдал, а кирзовые сапоги и портянки байковые. Да и в них холодно было.