Гвардия, в огонь!

Его штормило, раскачивало, как пьяного. На поле боя трупы, сгоревшие танки и никакого движения.

– Эй! – попытался крикнуть Илья.

А во рту пересохло, какое-то сипение раздалось. Не, не оглох, услышал себя. Побрёл к траншеям. Ни одного живого, одни трупы. Позы самые причудливые, в каких застала смерть. В голове зрело понимание – прорвались немцы! В нескольких километрах от их позиций Можайск, но частей РККА на пути немцев уже не было. Получалось – вновь один и в тылу немецких войск. Не повезло. Хотя с какой стороны посмотреть. Если сравнить с Манковым или расчётом сорокапятки, так он просто везунчик. Сотни наших бойцов головы сложили, а он жив!

Боровск пал 16 октября, через день Можайск и Малоярославец. Немцев удалось остановить поистине титаническими усилиями, напряжением всех сил на рубеже рек Протва и Нара.

Государственный Комитет обороны 15 октября принял решение об эвакуации дипломатических миссий и правительственных учреждений в Куйбышев и Саратов. Сапёры стали минировать мосты, заводы, театры.

На следующий день город охватила паника. Многие директора предприятий, явив трусость, грузили на машины домочадцев и наиболее ценные вещи, уезжали на восток. Мародёры бросились грабить магазины и склады. Панику и беспорядки с трудом удалось остановить силами милиции и частей НКВД. ГКО 20 октября ввёл в Москве осадное положение – введение пропусков, проверку документов патрулями, комендантский час и прочие ограничения. К Москве срочно, литерными поездами, перебрасывали из Сибири и Казахстана свежие дивизии. Сталин, уже бывший на вокзале у поезда, в последний момент ехать в Куйбышев передумал, остался в городе."

"Илья забрался в землянку, решил провести ночь здесь, под крышей. Температура ночью уже опускалась градусов до шести-восьми и ночевать под открытым небом чревато простудой. В его состоянии вполне вероятно сейчас заболеть. На ощупь нашёл топчан, завалился. Стянул с плеча автомат, попробовал затвор взвести, да не получилось. Удивился, неужели так ослаб? Ладно, утром разберётся, по ночам немцы не шастают. Провалился в сон, утром проснулся, как привык, в шесть тридцать. Почувствовал себя значительно лучше. Выбрался из землянки, в рассветной серости разглядел трофейный автомат. На затворной коробке приличная вмятина от осколка. Автомат за спиной висел и принял удар на себя. Можно сказать – жизнь спас. Но отныне это уже не оружие, годен на переплавку. Илья прошёл немного по траншее, подобрал «ППШ», лежавший рядом с убитым бойцом, вытащил запасной магазин из подсумка. Оружие придавало уверенности. Ничего, он ещё повоюет. Только бы подхарчиться. Обошёл землянки, обнаружил банку немецкой консервированной ветчины. Видимо – кто-то из пехотинцев лазал две ночи назад на нейтралку за трофеями.