Гвардия не горит!

Когда миновал, стал у прохожих допытываться, где улица Коммунистическая.

Мужчина средних лет, с костылём, сказал:

– Ты бы, мил человек, такое название не упоминал. Ноне она Фридрихштрассе. Услышат полицейские – палок отведаешь. А улица в трёх кварталах отсюда.

Илья поблагодарил. Город провинциальный, практически весь одноэтажный, только в центре двухэтажные здания бывшего исполкома, школы и какого-то заводика. Нашёл улицу, нужный дом с палисадником. Понаблюдать бы за обитателями, а невозможно. На улице никого, он один, как тополь на Плющихе из известного фильма. Если наблюдать, сам объектом для интереса будет. Решил рисковать: постучал в ворота. Калитку открыл мужчина в железнодорожном кителе. Впрочем, неудивительно, агент должен был работать на станции. Транспорт, особенно железнодорожный, был для немцев делом первостатейным. Без подвоза личного состава, техники, боеприпасов, продовольствия ни одна армия вести боевые действия не может. Оккупировав изрядную территорию СССР, превышающую по площади Германию, немцы оказались в трудном положении. Тылы растянуты, для охраны коммуникаций нужны войска. С этой задачей справились, создав полицейские батальоны из аборигенов.

На работу на железной дороге, где всякого со стороны не поставишь, нужны специальные знания: принудительно мобилизовали сотрудников, трудившихся при советской власти. Начальником станции или депо был немец, причём специалист-железнодорожник, а остальные работники – русские. Даже паровозные бригады были из русских, но на локомотивах за ними приглядывали немцы из батальонов по охране тыла. Всё равно для немцев получалось выгодно. Ведь если гнать танки или самоходные орудия своим ходом, то, пока они доберутся до линии фронта, придётся заниматься ремонтом. У гусеничной техники ресурс пальцев гусениц и других деталей невелик – 200–300 километров марша. К концу войны стали выпускать легированные металлы, пробег увеличился, но всё равно не превышал 500 километров. Илья назвал пароль, увидел, как взметнулись в удивлении брови агента. Помедлив, он дал правильный отзыв.

– Пройдёмте в дом, я один ноне, жена ушла в деревню к родне за харчами.

Илья наблюдал за агентом внимательно. Очень часто первое впечатление было верным. Агент – явный технарь, мазут въелся в кожу рук, отмыть невозможно. На крыльце агент обернулся, осмотрел улицу:

– Вы один, товарищ?

– Один.

– Проходите, садитесь.

Илья прошёл, сел на стул. Обстановка скромная, на стене фото – хозяин с женой, ещё семейное фото с дочерьми.

– Товарищ Филимонов, почему от вас сведений нет?

Илья сознательно назвал агента не по псевдониму, а по фамилии. Конечно, не принято, но создаёт более доверительную обстановку.

– Собирал я и к «Андрееву» передавал.