«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Исключительная жажда деятельности, желание проявить всего себя, желание вмешаться в жизнь людей, в их деятельность, с тем чтобы внести в нее что-то свое, более совершенное, быстрее оборачивающееся и наполненное новым содержанием, - эта еще не вполне осмысленная, но охватывающая все его существо и составляющая основу его натуры духовная сила овладела Олегом.

- Ой, и д-добре ж, Иван, шо мы с тобой зуст-три-лись! - чуть заикаясь, весело говорил Олег, шагая рядом с Земнуховым вслед за Валько. - Добре, шо мы зустрились, бо я дуже по тебе скучився. Видал? А ты кажешь - вирши! У-у, брат!… - И Олег глазами и пальцем с уважением указал в спину Валько. - Да, брат, главная сила на свете - сила организации! - говорил он, остро поблескивая глазами в золотистых ресницах.- Без нее, видно, самое хорошее и нужное дело ползет - вот как вязаная ткань, надорвется и ползет по ниточкам. Но стоит приложить руку и волю - и…

- И глядишь, тебе же и морду набьют, - не оборачиваясь, сказал Валько

И ребята по заслугам оценили его мрачный юмор.

Подобно тому, как на фронте, попав во вторые эшелоны армии, трудно судить о размерах и ожесточенности битвы на переднем крае, так и на переправе, находясь где-то в глубоком тылу ее, в последней очереди, нельзя судить об истинных размерах бедствия.

Чем ближе они подходили к переправе, тем запутаннее, непоправимее становилось положение переправляющихся и тем сильнее сгущалось всеобщее ожесточение, которое было столь застарелым и столь накаленным, что вряд ли уже какая-нибудь сила, кроме вооруженного вмешательства, могла его разрядить. Стремясь как можно ближе попасть к наплавному мосту, в силу напора задних машин на передние и движения между ними масс людей, все виды транспорта были уже так тесно и непоправимо перепутаны между собой, втиснуты в самых невероятных положениях, что не было уже никакой возможности привести их в полный порядок, кроме как постепенно направлять вперед.

В невыносимой жаре, еще более усиливавшейся от скученности, люди, обливавшиеся потом и проклинавшие друг друга, находились в той степени каления, когда, казалось, от прикосновения друг к другу они могут взорваться. Неистовая брань стояла в воздухе, и уже нельзя было определить, кто кого ругал.