«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- Вон той адресок, - по старинке у нас той край назывался Голубятники,- то Кондратович, или, як его, Иван Гнатенко, у осьмнадцатом роди добрый був партизан, но я у него уже лет пятнадцать не был, а у него за то время сыны повырастали, поженились, дочки замуж повыходили, и чорт его батька знает, какое такое у него может быть окружение. Но худого я о них ничого не чув. Той второй адресок, на Шанхае, - и Костиевич своим коротким, поросшим темным волосом пальцем указал в бумажку, которую Проценко держал в руках, - то Фомин Игнат, лично я его не бачив, бо вин у Краснодони человек новый, но и вы, наверно, слыхали - то один наш стахановец с шахты номер четыре, говорят, человек свой и дал согласие. Удобство то, шо вин беспартийный и, хоть и знатный, а, говорят, никакой общественной работы не вел, на собраниях не выступал, такой себе человек незаметный, А остальные - то все люди новые, и я их никого не знаю.

- Кого ж ты знаешь? - спрашивал Иван Федорович с некоторым беспокойством, сразу отразившимся в его живых глазах, поблескивавших умом и весельем.

- Я знаю кой-кого из наших коммунистов, шо оставлены для подпольной работы, - старика Лютикова, Вдовенко -то добрая жинка, и ту коммунистку с почты, но явок у них я дать не могу: они, может, сами будут десь ховаться.

- А на квартирах этих, что ты мне дал, сам-то ты бывал? - допытывался Проценко.

- У Кондратовича, чи то - Гнатенка Ивана, я був последний раз, роцив тому пятнадцать, а у других я николи не був, да и когда ж я мог быть, Иван Федорович, когда вам самому известно, что я только вчера прибыл и мне только вчера сказали, что я остаюсь. Но люди ж подбирали, я думаю, люди ж знали? - не то отвечая, не то спрашивая и сам начиная уже сомневаться, говорил Матвей Константинович.

- Так-то оно так, да все ж то не дило, - сказал Проценко. - Разве ж то дило, коли одни люди подполье организуют, а другие остаются в подполье? - Проценко сам не замечал, как в его голосе привычно появилась нота не то наставления, не то выговора Шульге, хотя Шульга меньше всего был виноват в том, что так получилось. - От так организовали подполье! - издевался Проценко, и резвая искорка на одной ножке как-то особенно быстро и весело стала поскакивать из одного его синего глаза в другой.

- Та не я ж организовал, Иван Федорович!.

- Про то ж я и кажу, шо не ты! - сказал Проценко, весело подмигнул Шульге и покачал головой.

- Они уже далеко, мабуть уже у Новочеркасска, - сказал Костиевич с тонкой улыбкой на большом, в темных крапинах лице.

И оба они не без юмора и очень дружелюбно поглядели друг на друга.