«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- У Остапчука, как вы его называете, осталась семья у немцев и тоже, может быть, замучена, а не то бродит бедная женщина с детьми по чужим людям, и все-таки надеется, придет же он когда-нибудь спасти ее и детей, а его уже и в живых нет… Или вот была у меня женщина… - Екатерина Павловна рассказала о Марфе и о ее муже. - Рядом, а даже повидаться невозможно. А потом погонят его куда-нибудь поглубже, и сгинет он… Какая же казнь справедлива за это, им, этим!… - сказала она, стиснув в кулак плотную сильную маленькую руку.

- Погорелый это возле нас, там один наш парень живет, - сказал Ваня, вспомнив о Вите Петрове. Смутная мысль забродила в нем, но он даже себе еще не отдавал в ней отчета. - Пленных много? Охрана большая? - спрашивал он.

- Попробуйте вспомнить, кто из наших людей, способных организовать других, остался еще в живых в Краснодоне? - вдруг спросила она в какой-то своей внутренней связи.

Ваня назвал Кондратовича. Потом он вспомнил, что осталась женщина-коммунистка, работавшая на почте.

- А из военных, осевших после окружения или по другим причинам?

- Таких много. - Ваня вспомнил военных из числа раненых, спрятанных по квартирам: он знал от Сережки, что Наталья Алексеевна продолжает тайно оказывать им медицинскую помощь.

- Вы установите связи с ними и привлекайте их… Это ничего, что вы молодые, а они старше вас, - с улыбкой сказала Екатерина Павловна, - зато у вас есть организация, а у них пока нет… Да, вот еще что: здесь, на заимке, скрывается директор школы имени Горького, Саплин. Передайте его семье, что он жив.

Ваня изложил свой план сделать у Клавы явочный пункт для связи «Молодой гвардии» с молодежью села и попросил помочь Клаве в этом.

- Пусть лучше она не знает, кто я, - с улыбкой сказала Екатерина Павловна, - мы будем с ней просто дружить.

- Но откуда вы все-таки знаете нас? - не вытерпел Ваня.

- Этого я вам никогда не скажу, а то вы будете очень смущены, - сказала она, и лицо ее приняло вдруг грустное выражение."

"- Что у вас за секреты? - ревниво спрашивала Клава у Вани, когда уже в полной темноте они сидели в горнице в доме Ивана Никаноровича и мама Клавы, давно, а особенно после событий на переправе, относившаяся к Ване, как к своему человеку в доме, спокойно спала на пышно взбитой, воздушной и жаркой до дурмана казачьей перине.

- Ты умеешь держать тайну? - на ухо спросил Ваня.

- Спрашиваешь…

- Поклянись!

- Клянусь.

- Она сказала мне, что наш директор Саплин жив, и просила передать родным, а потом разговорились по пустякам… Клава! - тихо и торжественно сказал он, взяв ее за руку. - Мы создали организацию молодежи для борьбы с немцами, - вступишь в нее?

- А ты в ней состоишь?

- Конечно.

- Конечно, вступлю! - Она приложила свои теплые-теплые губы к его уху. - Ведь я же твоя, понимаешь?

- Я приму от тебя клятву.