«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Напряжение, в котором он держал себя, спало, губы и руки его разжались, и он вдруг обиженно и удивленно и в то же время открыто обвел всех глазами и сразу стал похож на мальчика.

- Он… он так сказал?… Он мог так подумать?- несколько раз повторил он, глядя Любке в глаза с этим обиженным детским выражением.

Все молчали, и он опустил лицо в ладони и посидел так некоторое время. Потом он отнял от лица руки и тихо сказал:

- На меня упало такое подозрение, что я… Почему же он тебе не сказал, что нас уже неделю гоняли и людей мало осталось, и он сам и все понимали, что надо расходиться? - сказал он, вскинув глаза на Любку, и снова открыто оглядел всех. - Я, когда лежал в кустах, я подумал: они идут на прорыв, чтобы спастись, и большая часть, если не все, погибнет, и я, может, погибну вместе с ними, а я могу спастись и быть еще полезен. Это я тогда так подумал… Я теперь, конечно, понимаю, что это была лазейка. Огонь был такой… очень страшно было, - наивно сказал Стахович. - Но все-таки я не считаю, что совершил такое уж большое преступление… Уже стемнело, я и подумал: плаваю я хорошо, одного меня немцы могут и не заметить. Когда все убежали, я еще полежал немного, огонь здесь прекратился, потом начался в другом месте, очень сильный. Я подумал: пора, и поплыл на спине, один нос наружу, - плаваю я хорошо, - сначала до середины, а потом по течению. Вот как я спасся!… А такое подозрение… разве это можно?… Ведь он-то сам, в конце концов, тоже спасся?… Я подумал: раз я плаваю хорошо, я это использую. И поплыл на спине. Вот как я спасся!…

Стахович рассказывал все это без единого иностранного слова, которые он так любил, - они отлетели от него, как и его надменно-покровительственный тон и даже его небрежная прическа, - он сидел растрепанный и походил на мальчика.

- Положим, так, - ну ты спасся, - сказал Ваня Земнухов, - а почему ты нам сказал, что послан от штаба отряда?

- Потому что меня, правда, хотели послать… Я подумал: раз я остался жив, ничего же не отменяется!… В конце концов, я ж не просто шкуру спасал, я же хотел и хочу бороться с немцами, и у меня есть опыт, я же участвовал в организации отряда и был в боях - вот почему я так сказал!

У всех было так тяжело на душе, что после объяснений Стаховича все испытали некоторое облегчение. И все-таки это была очень неприятная история. И нужно же было ей случиться!

Всем было ясно, что Стахович говорит правду, но все чувствовали, что он поступил дурно и дурно рассказывает о своем поступке, и было обидно и непонятно это и неизвестно, как поступить с ним.

Стахович и в самом деле не был чужим человеком, Он не был и карьеристом или человеком, ищущим личной выгоды.