«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Но Костиевич сразу узнал его, - это был земляк, тоже участник той войны, директор шахты № 1-бис, Валько.

- Андрий… - тихо сказал Костиевич.

- Матвей?… Судьба! Судьба!….

Валько резким, порывистым движением обнял приподнявшегося Костиевича за плечи.

- Все делал, шоб вызволить тебя, а судьба сулила самому попасть до тебе… Дай же, дай подивиться на тебя, - через некоторое время заговорил Валько резким хриплым голосом. - Что ж они сделали с тобой! - Валько отпустил Костиевича и заходил по камере.

В нем точно проснулась его природная тяжелая цыганская горячность, а камера была так мала, что он действительно походил на тигра в клетке.

- Видать, и тебе досталось, - спокойно сказал Костиевич и сел, обхватив колени.

Одежда Валько была вся в пыли, рукав пиджака полуоторван, одна штанина лопнула на колене, другая распоролась по шву; поперек лба - ссадина. Все же Валько был в сапогах.

- Дрался, видать?… То - по-моему, - с удовольствием сказал Костиевич, представив себе, как все это было. - Ладно, не порть себе нервы. Сидай, расскажи, як воно там…

Валько сел на пол напротив Костиевича, поджав под себя ноги, потрогал рукой склизкий пол, поморщился.

- Дуже ответственный, ще не привык, - сказал он о себе и усмехнулся. И вдруг все лицо этого грубого человека задергалось такой мукой, что у Костиевича озноб пошел по спине. - Полный провал, Костиевич, полный… - сказал Валько и уткнул свое черное лицо в ладони.

Глава двадцать девятая

С того момента, как Валько понял, что Шульга арестован, он принимал все меры, чтобы установить связь с заключенными краснодонской тюрьмы и помочь Шульге.

Но даже Сережке Тюленину, при всей его ловкости и сноровке, не удавалось установить эту связь.

Связь с тюрьмой установил Иван Туркенич.

Туркенич происходил из почтенной краснодонской семьи. Глава ее, Василий Игнатьевич, старый шахтер, уже вышедший на инвалидность, и жена его, Феона Ивановна, родом из обрусевших украинцев Воронежской губернии, всей семьей перекочевали в Донбасс в неурожайном двадцать первом году. Ваня тогда еще был грудным. Феона Ивановна всю дорогу несла его на руках, а старшая сестренка шла пешком, держась за материнский подол.

Они так бедствовали в пути, что приютившие их на ночь в Миллерове бездетные пожилые кооператор с женой стали упрашивать Феону Ивановну отдать младенца на воспитание. И родители было заколебались, а потом взбунтовались, поссорились, прослезились и не отдали сыночка, кровиночку.

Так они добрались до рудника Сорокина и здесь осели. Когда уже Ваня вырос, кончал школу и выступал в драматическом кружке, Василий Игнатьевич и Феона Ивановна любили рассказывать гостям, как кооператор в Миллерове хотел взять их сына и как они не отдали его.