«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

По привычке, - сказала она и, спохватившись, быстро с вызовом взглянула на Олега из-под могучего раскрылия своих бровей - не слишком ли она раскрыла себя.

Но он был еще достаточно наивен, чтобы заподозрить ее в чем-либо.

- Ага… вон машины, - целый ряд! Носами в землю зарылись, только края кузовов торчат, и там у них кухня походная дымит! Видишь? Только ты не смотри туда, - с увлечением говорил Олег.

- И нет никакой надобности смотреть: пока со школы не снят наблюдательный пост, шрифтов все равно не выкопать, - спокойно сказала она.

- В-верно… - он с удовольствием посмотрел на нее и засмеялся.

- Ты не скажешь мне, как найти Осьмухина, если дядя Андрей спросит?

Олег дал адрес Жоры Арутюнянца.

Они уже привыкли друг к другу, шли не торопясь, и полная большая женственная рука Нины доверчиво покоилась на руке Олега. Они уже миновали парк. Справа от них вдоль улицы, возле стандартных домиков, стояли немецкие машины, то грузовые, то легковые разных марок, то походная радиостанция, то санитарный автобус, и всюду виднелись немецкие солдаты. А слева тянулся пустырь, в глубине которого, возле каменного здания казарменного типа, немецкий сержант в голубоватых погонах с белым кантом проводил ученье с небольшой группой русских в гражданской одежде, вооруженных немецкими ружьями. Они то строились, то рассыпались, ползли, схватывались врукопашную. Все они были уже пожилые. На рукавах у них были повязки со свастикой.

- Жандарм фрицевский… Учит полицаев, как нашего брата ловить, - сказала Нина, сверкнув глазами.

- Откуда ты знаешь? - спросил он, вспомнив то, что рассказывал ему Тюленин.

- Я уже их видела.

- Сволочь какая! - сказал Олег с брезгливой ненавистью. - Таких давить и давить…

- Стоило б, - сказала Нина.

- Ты хотела бы быть партизаном? - неожиданно спросил он.

- Хотела бы.

- Нет, ты представляешь, что такое партизан? Работа партизана совсем не показная, но какая благородная! Он убьет одного немца, убьет другого, убьет сотню, а сто первый может убить его. Он выполнит одно, второе, десятое задание, а на одиннадцатом может сорваться. Это дело требует самоотверженности. Партизан никогда не дорожит своей личной жизнью. Он никогда не ставит свою жизнь выше счастья родины. И если надо выполнить долг перед родиной, он никогда не пожалеет своей жизни. И он никогда не продаст и не выдаст товарища. Я хотел бы быть партизаном! - говорил Олег с такой глубокой, искренней, наивной увлеченностью, что Нина подняла на него глаза, и в них выразилось что-то очень простоватое и доверчивое.

- Слушай, неужели мы будем с тобой встречаться только по делу? - вдруг сказал Олег.

- Нет, почему же, мы можем встречаться… когда свободны, - сказала Нина, немного смутившись.