«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Он лежал на том самом диване, на котором обычно спал Олег.

Едва Олег вошел в комнату, ленивые, скучающие глаза денщика остановились на нем.

- Стой! - сказал денщик. - Ты, кажется, начинаешь задирать нос, - да, да, я все больше замечаю это! - сказал он и сел, опустив на пол громадные ступни в ботинках с толстой подметкой. - Опусти руки по швам и держи вместе пятки: ты разговариваешь с человеком старше тебя! - Он пытался вызвать в себе если не гнев, то раздражение, но духота так разморила его, что у него не было силы на это. - Исполняй то, что тебе сказано! Слышишь? Ты!… - вскричал денщик.

Олег, понимавший то, что говорит денщик, и молча смотревший на его палевые веснушки, вдруг сделал испуганное лицо, быстро присел на корточки, ударил себя по коленкам и вскричал:

- Генерал идёт!

В то же мгновение денщик был уже на ногах. На ходу он успел вырвать изо рта сигаретку и смять ее в кулаке. Ленивое лицо его мгновенно приняло подобострастно-тупое выражение. Он щелкнул каблуком и застыл, вытянув руки по швам.

- То-то, холуй! Развалился на диване, пока барина нет… Вот так и стой теперь, - сказал Олег, не повышая голоса, испытывая наслаждение от того, что он может высказать это денщику без опасения, что тот поймает его, и прошел в комнату к матери.

Мать, закинув голову, стояла у двери, с бледным лицом, держа в руках шитье: она все слышала.

- Разве так можно, сынок… - начала было она. Но в это мгновение денщик с ревом ворвался к ним.

- Назад!… Сюда!… - ревел он вне себя.

Лицо его так побагровело, что не видно стало веснушек.

- Не об-бращай внимания, мама, на этого ид-диота. - чуть дрожащим голосом сказал Олег, не глядя на денщика, словно его тут и не было.

- Сюда!… Свинья! - ревел денщик.

Вдруг он ринулся на Олега, схватил его обеими руками за отвороты пиджака и стал бешено трясти Олега, глядя на него совершенно белыми на багровом лице глазами.

- Не надо… не надо! Олежек, ну, уступи ему, зачем тебе… - говорила Елена Николаевна, пытаясь своими маленькими руками оторвать от груди сына громадные красные руки денщика.

Олег, тоже весь побагровев, обеими руками схватил денщика за ремень под мундиром, и сверкающие глаза его с такой силой ненависти вонзились в лицо денщика, что тот на мгновение смешался.

- П-пусти:… Слышишь? - сказал Олег страшным шопотом, с силой подтянув денщика к себе и приходя в тем большую ярость, что на лице денщика появилось выражение не то чтобы страха, но сомнения в том, что он, денщик, поступает достаточно выгодно для себя.

Денщик отпустил его. Они оба стояли друг против друга, тяжело дыша.

- Уйди, сынок… Уйди… - повторяла Елена Николаевна.