Гвардеец

Кто тебя надоумил вызвать меня на схватку? Ведь ты же не сам это придумал!

– Никто меня не надоумливал. Ты начал крутиться возле Татьяны Чернятинской. Вот я и подумал избавиться от тебя таким образом. – Больной вдруг зашевелился, левая рука его потянулась в сторону.

И тут же по коридору простучали каблучки медсестры. Распахнулась дверь. Девушка влетела в палату.

– Вы зачем волнуете пациента, посетитель? Будьте добры, немедленно покиньте лазарет!

– Да-да, конечно, – сказал Осетр и повернулся к ней.

На ее месте тоже была наполненная туманной дымкой фигура, но никаких угольно-черных полос не наблюдалось.

И Осетр решился. Он был сейчас не парень, разговаривающий с девушкой; он был «росомаха» в стане врагов и вести должен был себя, как «росомаха».

Она остановилась, пропуская его вперед. Он вышел из палаты. Она закрыла дверь:

– Прошу вас на выход, молодой человек!

В этот момент он обернулся, ткнул ее указательным пальцем в нервную точку и подхватил обмякшее тело. Осторожно уложил медсестру на пол, заглянул в соседнюю палату. Там не было никаких туманных фигур. Он подхватил девушку на руки, она оказалась тяжеленькой. Впрочем, так всегда бывает с бессознательными телами. Занес ее в пустую палату и положил на койку.

Минут через двадцать она придет в себя, подумает, что вырубилась от усталости. Зачем пришла в пустую палату – не вспомнит. И посетителя, беспокоящего пациентов, тоже не вспомнит.

Двадцати минут должно хватить за глаза.

Он вернулся в палату Небежинского. И обнаружил, что теперь видит сразу двумя путями – и знакомого человека на койке, и фигуру, заполненную туманом.

Больной вновь глянул в его сторону, пробормотал:

– Ну что тебе еще надо?

– Мы не закончили, Мститель… Так кто тебя надоумил вызвать меня на схватку?

– Я тебе уже сказал: никто. Убирайся, а то я сейчас сестру позову.

Левая рука гладиатора, свободная от всяких медицинских прибамбасов, снова потянулась в сторону. Теперь Осетр увидел куда – к сенсору вызова.

Этот тип так и не понял, с кем имеет дело. Мгновение, и «росомаха» был уже рядом, ткнул в нервную точку, и беспокойную руку гладиатора на время парализовало.

Он угрожающе навис над гладиатором:

– Вот сейчас нажму на известное мне место, и у тебя парализует легкие. Умрешь от асфиксии, но никаких следов насилия никакая экспертиза не найдет.

– Ну хорошо, – сказал гладиатор. – Вызвать тебя на схватку мне приказали.

Он содрогнулся и обмяк. Глаза его вдруг начали стекленеть. Осетр увидел, как черная полоска в туманной голове начала расширяться, заполняя собой весь объем.

Осетр откуда-то знал, что нужно предпринять для противодействия. Он протянул руку, но не ту, которой обездвиживал людей и отрубал им конечности.