Гвардеец

И, может, они даже поцелуются…

А потом у Яны на руке проснулся браслет, и всплыла видеоформа чьего-то идеала рыжей женщины, и няня Аня сказала:

– Душа моя! По-моему, ты слегка загулялась. Пора бы и честь знать! Быстро в номер!

Яна пыталась было заартачиться, но ей тут же было объявлено, что обо всем узнает отец, и ей самой прекрасно известно, что именно за этим последует.

– Хорошо, няня, иду, – со вздохом сказала Яна.

И они пошли к пансионату.

Осетр проводил ее до самого конца, и лифт с коридорами стали молчаливыми свидетелями его нежелания расстаться с девушкой. Они шли медленно, запинаясь нога за ногу, оттягивая момент расставания, но дорога все равно закончилась у дверей ее номера.

– Пришли, – сказал он растерянно. – Простишь ли ты меня?

– Пришли, – согласилась она. И, вздохнув, прошептала: – Я прощаю тебя. И вовсе не за то, что ты его победил.

Это ее понимание стало венцом всего вечера, оно сказало Осетру, что отныне и вовеки веков они вдвоем, вместе, против няни Ани, против его руководства, и, если потребуется, против всего мира.

А потом она привстала на цыпочки, потерлась носом об его щеку, коротко чмокнула и скрылась за дверью.

Он постоял, ошеломленный, боясь прикоснуться к тому месту, которого коснулись ее губы.

Прислушался к происходящему за дверью ее номера, но там царила совершенная тишина – наверное, она закрыла не только наружную дверь, но и дверь в прихожую. А может, наоборот, она, в свою очередь, стояла за дверью и слушала, что делает он.

Так прошло минут пять.

Потом он сообразил, что торчать тут бессмысленно – все равно ничего не выстоишь! – и в конце концов отправился в свой номер, но ощущение поцелуя оказалось настолько впечатанным в его щеку, что его не выжгла вода, когда Осетр умывался на ночь, и жило с ним до тех самых пор, пока он не заснул.

Глава пятьдесят третья

А потом ему приснился сон.

Он снова оказался на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор, оранжевого песка и багрового неба, похожего на залитую кровью простыню. И чувств никаких у Осетра не было – лишь тревога переполняла душу смертным страхом.

И снова багрец в небе заволновался, забурлил, закрутился десятками водоворотов. Образовавшиеся воронки понеслись вниз, потянулись к Осетру, окутали его багровой мглой, в которой не было ничего, кроме все той же тревоги.

А когда багрец испарился, Осетр оказался в незнакомом помещении с золотистыми стенами и странными светильниками, напоминающими антилопьи головы, на концах рогов которых сияли лампы. Вокруг были столы, и помещение это весьма смахивало на ресторанный зал.

Осетр сидел за столом. Он был не один. Стул напротив занимала Яна. На ней было зеленое платье с сильно открытым декольте. Пили шампанское и ели что-то очень вкусное.