Гвардеец

– Интересно, – сказал Каблук удивленно. – Кого другого я бы уже в пол втоптал и руки-ноги переломал.

– Пока я с вами не расплатился, не втопчете.

У Каблука дернулся уголок рта – будто он хотел и не позволил себе улыбнуться. А может, это просто был нервный тик.

– Ну и когда думаешь расплачиваться?

Осетр поерзал, отыскивая более уверенную позу. И нашел ее, только откинувшись на спинку стула.

– Вот что, Каблук… Мы сделаем так. Вы отвезете меня в лес, к тому, кого я разыскиваю. Потом привезете назад. В зависимости от нашей с компаньоном встречи меня одного или нас обоих. И только после этого я с вами расплачусь. Идет?

– Нет. – У Каблука сжались кулаки. – А если я просто выпущу тебе кишки?

– Здесь много свидетелей.

– Ничего, как-нибудь переживу! – Каблук опустил руку, а когда вытащил и положил на стол, из рукава торчала самая настоящая рукоятка ножа. – Впрочем, нет. Сам я тебя убивать не буду, не любитель я этого дела. Я поручу Кучерявому. У него люди умирают долго и мучительно. И найти их не находят – лес большой.

Осетр помотал головой:

Каблук смотрел на него, слегка опешив. У него опять дернулся уголок рта, и теперь это точно был нервный тик, потому что в такой ситуации становится не до улыбки даже самому распоследнему бандиту…

– Вот сучонок! – пробормотал он наконец, и во фразе этой явно прозвучало восхищение. – Ладно, пока твоя взяла. Но вернемся назад, расплатишься, и тогда берегись! Каблук не любит, когда его водят на коротком поводке. Никому еще не удавалось!

«Да удавалось, удавалось, – подумал Осетр. – Тому же Карабасу удается!»

Но говорить такое – означает тешить глупое самолюбие непрофессионала. А ведь он – «росомаха», «росомахе» не пристало вести себя как последнему щенку. Дяденька, вот вы меня ударили, а я сейчас папу приведу, у него черный пояс по рукопашке, он из вас отбивную сделает…

– Ладно-ладно, – сказал он. – Когда вернемся, тогда и посчитаемся.

Каблук внимательно изучил его физиономию. И теперь уголок рта у него скривился в явной усмешке, только присутствовало в этой усмешке еще что-то, недоверие какое-то – не то к словам Осетра, не то к собственным мыслям.

– Да-да… – Он мотнул головой – точь-в-точь как пару минут назад собеседник. – Сдается мне, кореш, что не тот ты, за кого себя выдаешь. Ох не тот! – Он погрозил пальцем.

Однако чужое открытие уже абсолютно не трогало Осетра. У него появилось ощущение предстоящей удачи. Говорят, такое бывает у охотников. И совершенно точно – у «росомах», капитан Дьяконов не раз говорил об этом кадетам. И самое главное в такой момент – не стать самоуверенным, потому что ощущение предстоящей удачи опьяняет почище любого спиртного напитка и вроде бы даже почище любви. Про любовь Осетр не знал, а про спиртной напиток говорили правду – почище.