Гувернантка с секретом

 – Она отвела взгляд, и я отметила, как судорожно она вцепилась пальцами в книгу, будто пытаясь удержаться. Но говорила с прежней же уверенностью: – Может, я и не влюблена вовсе в Алекса, а просто по-детски приревновала хорошего друга.

Если честно, последних слов Мари я почти не слышала, потому что моим вниманием целиком завладела книга, что была у нее в руках. А точнее, ее бордовая обложка. Но, делая над собой усилие, я перевела взгляд с обложки на лицо Мари и мыслями вернулась к ней."

"Все же девочка выросла. Человек перестает быть ребенком, когда совершает поступки – самостоятельные, продиктованные лишь его волей. Однако взрослым этот человек становится, только когда начинает нести за эти поступки ответственность. Вспылить, наговорить гадостей может каждый – увы, но даже самый мудрый и деликатный человек от этого не застрахован. И осознать, что был не прав, тоже может практически любой индивид. А вот найти в себе силы подойти и извиниться – для этого действительно нужно быть взрослым.

Не удержавшись, я сделала еще один шаг к Мари и несколько неловко обняла ее, сжавшуюся вместе со своей книжкой. И тотчас почувствовала, как она высвободила одну руку и неловко приобняла меня в ответ. Не хватало только расплакаться сейчас…

Разомкнув руки, я моргнула несколько раз, пытаясь согнать набежавшие все же слезинки, а после уже увереннее перевела взгляд на обложку книги, что держала Мари.

На ней золотом было оттиснено изображение могучей мужеподобной женщины, у ног которой ощетинилась то ли собака, то ли волк. Но более меня заинтересовали не они, а птица, что сидела на посохе женщины. Птица была очень уж похожа на сороку. Или же у меня началось помешательство и сороки мерещатся мне везде…

– Мари, что это за книга? – Название было прикрыто рукой.

– Это для Сержа, – пожала плечами моя воспитанница, – он уже неделю запоем читает эти книжки. Германо-скандинавские мифы. Эта – про Хельхейм, страну мертвых.

Я не так много знала о скандинавских мифах, но все же знакомилась с некоторыми из них еще в библиотеке Смольного. А это название – Хельхейм… я даже вздрогнула, когда его услышала. Тотчас в памяти всплыл список, что показывал мне Кошкин, – список имен британских офицеров, которым было пожаловано наградное оружие. Среди этих фамилий определенно была Хельхейм. Да это ведь и не фамилия вовсе, это еще один псевдоним, выбранный Щербининым-Сорокиным!

– Мари, позвольте… позвольте на минуточку… – я практически вырвала из ее рук увесистую старую книгу.

И на первой же за обложкой странице увидела надпись, сделанную убористым почерком: «Дорогому другу Сержу Щербинину. Омск, 1850». Книга принадлежала когда-то Сергею Васильевичу Щербинину – в этом не было сомнений. И вероятно, не одна она.