Гувернантка для герцога

Чейз застонал — мускулы на его животе напряглись и окаменели.

Закрыв глаза, он тихо выругался. Когда Алекс снова взялась за него, Чейз резко задергал бедрами вверх-вниз. Зажатый в ее руке член задвигался.

Ей еще никогда не доводилось чувствовать себя настолько могущественной. При всем своем невежестве в таких делах, она смогла взять верх над этим сильным и властным мужчиной.

— Научи меня, — прошептала она. — Покажи, что делать. Что тебе нравится?

Чейз накрыл ее руку своей, их руки задвигались в одном ритме, коротком и сильном. Вверх — вниз, вверх — вниз, все быстрее и быстрее. Она видела его искаженное лицо с гримасой то ли наслаждения, то ли страдания. Он запрокинул голову и крепко зажмурил глаза.

Казалось, он находится где-то в другом месте, где-то в глубинах самого себя. Ей стало интересно, в какие дали унеслись его мысли. С кем он сейчас — с ней или с другой женщиной? А может, он перенесся туда, где нет ни имен, ни лиц — только ощущения.

Низкое, будто первобытное рычание вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Все тело содрогнулось, освобождаясь. Пальцы ей залило теплым и липким. Он отпустил ее руку, но Алекс продолжала его ласкать, зачарованная мягкой тяжестью члена, который вот только что поражал ее своей каменной твердостью.

— Александра… — донесся до нее хриплый шепот.

Его рука коснулась ее волос, чтобы отвести их с лица, а потом он привлек Алекс к себе, чтобы поцеловать.

Куда бы ни уносили его мысли, теперь Чейз вернулся. Сейчас он был рядом, сейчас он был с ней.

Когда дыхание его выровнялось. Алекс задумалась: что ей теперь делать? Пробормотать слова благодарности и отправиться к себе? Сделать вид, что ее сморил сон, а потом среди ночи улизнуть отсюда? И то, и другое было ниже ее достоинства.

Вместо этого она перекатилась на бок, чтобы оказаться лицом к нему. Если сейчас уйти, это только еще больше усилит неловкость. То, что произошло между ними, требовало откровенного обсуждения.

Чейз не отрываясь глядел в потолок.

— Это было… невероятно.

Алекс улыбнулась, до дрожи взволнованная удовлетворением, написанным на его лице, но еще больше гордостью за себя.

— Ужас… — простонал он. — Это неприемлемо. Это непростительно с моей стороны. — Он вскочил, стал натягивать брюки, вытащил носовой платок, чтобы вытереть руки девушки. — Извини. Александра. Тебе лучше уйти к себе. И нам следует договориться, что такое никогда больше…

— Нет! — Алекс вскочила. — Не смей говорить, что такое больше не должно повториться. Это случилось. И я очень рада, что случилось. Хочу, чтобы такое случалось и впредь.

— Правда?

Неужели в его глазах промелькнула неуверенность? Или ей показалось?

Конечно, показалось! Известный повеса не может ощущать неуверенности с женщинами.