Гувернантка для герцога

Герцогский титул должен был по праву принадлежать ему — Чейз замолчал, но потом решил высказаться до конца. — Если не он, то ты тоже мог получить титул. Из нас двоих ты старший. В нас обоих течет кровь Рейно.

Откинувшись на спинку стула, Барроу скрестил ноги.

— Значит, хочешь поговорить об этом?"

"— Можем, конечно. Из тебя бы получился гораздо лучший герцог, чем я. — Чейз показал на груду документов, за которыми стояли власть и собственность. — Думаешь, я не смогу передать это все тебе? Половину по крайней мере?

— Боюсь, не можешь. Собственность закреплена за тобой.

— Тогда начни хотя бы присваивать ее или делай что-нибудь в этом роде.

Барроу хмыкнул.

— Приму к рассмотрению.

— Я серьезно!

— Чейз, став герцогом, ты будешь одним из лучших пэров Англии. Ты хотя бы заботишься о тех, кто зависит от тебя. Знаешь, от моего внимания не ускользнуло, что, после того как на нас свалилось все вот это, ты приказал мне открыть по меньшей мере шесть доверительных фондов «Для верных слуг». Я видел твоих слуг. Они совсем даже не верные.

Чейз вздохнул. С этим было трудно спорить.

— Поэтому я предположил, что являюсь не единственным незаконнорожденным, которого произвел на свет твой отец. — После паузы Барроу тихо спросил: — Думаешь, девочки тоже?

— Не знаю. — Чейз закрыл глаза. — Возможно… Но как я могу быть уверен? Да это и неважно. Я собираюсь обеспечить их: школа, приданое, фонды.

— Значит, ты собираешься заботиться о бастардах твоего отца, но не о своей собственной семье?

— Проклятье! О какой заботе ты говоришь? Это ведь просто деньги.

Лицо Барроу окаменело.

— Ах, ну конечно!

— Ты не так меня понял. — Чейз мысленно выругал себя за неосторожность. — Но это прекрасная иллюстрация к моей мысли. Плевал я на эти заботы. Дружбу я еще смогу вынести. Но опекунство? Семью? Точно нет! После убийства Энтони я повез его тело в Бельвуа. Заранее экспресс-почтой отправил туда печальную весть, но почему-то ее там не получили. Дядя узнал обо всем, только когда увидел мертвого сына. Ты знаешь, что это такое, когда на твоих глазах у человека разрывается сердце?

Барроу покачал головой.

— А я знаю. И не хотел бы увидеть это вновь.

В комнате повисла тишина.

— Чейз, когда ты любишь кого-то, всегда есть шанс сделать больно этому человеку. Но если ты позволяешь ему уйти, боль из возможной превращается в неотвратимую. Я видел, как эта женщина проводила дни и ночи возле твоей постели, пока ты был на грани смерти. Александра любит тебя. Если не можешь ответить тем же, тогда дай ей ясно понять это. И чем раньше, тем лучше.

Чейз кивнул. Как всегда, его раздражающе педантичный братец был прав.

— Завтра я пообещал повести их в Британский музей. Там и поговорю с Александрой при первой же возможности.