Дикие гуси

Сам дядя Жора был, конечно, не Иисус Христос, чтобы хлебы раскидывать направо и налево, — а что, кормил он родственниц исправно, его дом был всегда полной чашей — пусть отрабатывают. И они отрабатывали сполна, обрабатывая иного клиента так, что тот уезжал из этого гостеприимного дома подчас с половиной запланированной за товар суммы, зато пьяный и натрахавшийся до одурения. Но, что удивительно, еще не было случая, чтобы на его дом обижались: оптовики, проспавшись, разбрасывали недостающую разницу на другие товары и… вновь, хотя бы раз в полгода, навещали дядю Жору. Пробовали некоторые последовать его примеру, ведь Россия — страна попугаев: если, к примеру, пошли у кого-нибудь сегодня на рынке хорошо конфеты, то назавтра «конфетников» целый ряд выстроится… И хана выручке! Потому что офигенная конкуренция! Вот такую конкуренцию попытались создать и дяде Жоре: два-три частника завезли в свои дома разнообразного пойла, набрали целый штат на все готовых шлюшек… Но не пошла коммерция! Сам дядя Жора объяснил их неудачу так:

— Во-первых, они не могут знать столько одесских анекдотов, сколько их имею я! Во-вторых, моя родня — это-таки родня высшей лиги, а не всякая рвань подзаборная! А в третьих — человек всегда где-то в душе хочет, чтобы его немножечко обманули, но сделали это весело, с азартом, а главное — тут же компенсировали его потерю массой мелких удовольствий. И уметь сделать эти удовольствия — это, брат, наука тонкая, не каждому по силам! Поэтому мои конкуренты будут прогорать!..

И они горели — и в переносном смысле, и в прямом: у одного вдруг замкнула проводка в летней кухне, где хранились спиртные напитки, — факел был виден очень далеко. У другого ночью пьяная компания каких-то неизвестных парней перетрахала всех нанятых девочек, затем эти же парни тщательно выбрили им всю волосяную поросль на теле и головах, вымазали их клеем «Момент» и посыпали перьями из распоротой подушки. У третьего… да что там долго расписывать — все конкуренты вскоре отказались, по тем или иным причинам, от соперничества с дядей Жорой. А он только посмеивался в свои роскошные, с проседью усы:

— Бог — он тоже человек, если относиться к нему по-человечески! — и каждое воскресенье отсылал в местную церковь всех домочадцев, жертвуя «на свечи» ровно сто тысяч «деревянных». Ну, по этим подношениям вполне можно судить о его доходах, но скажите: кто пересчитывает деньги в чужом кармане?

Итак, майора «обслуживала» в это утро одна из племянниц, тогда как Айс, позавтракав в Доме приезжих двумя сосисками производства местного колбасного цеха, вновь направился к многоэтажке с квартирой сестричек Юльки и Инески. И застал всех там же, где оставил накануне вечером, то есть за столом, словно они из-за него и не вставали.