Гуров не церемонится

– Да не Рэмбо – спецназ! – с этими словами Мукосеев поставил на стол сковороду, и Гуров, вдохнув этот дивный аромат глазуньи с помидорами, да еще щедро посыпанной зеленью, судорожно сглотнул.

– То-то же! А вы еще отказываться вздумали! Только, чур, за едой о деле говорить не будем – нечего аппетит портить. Ну, давайте под горяченькое по глоточку. – И они действительно отпили по крошечному глотку коньяка. – По тарелкам раскладывать не буду – со сковороды вкуснее, – сказал Илья Семенович, и Гуров с ним целиком и полностью согласился.

Поедая обжигающую, еще шкворчащую яичницу толстым ломтем хлеба, Лев Иванович только что не поскуливал от восторга.

– Да вы сок-то хлебом собирайте, пока горячий, – посоветовал Мукосеев. – Холодный, он не такой вкусный.

Когда они поели, Илья Семенович поставил сковороду обратно на плиту – жена, дескать, помоет, и стал заваривать чай.

– А что же представлял собой этот Волчара? – спросил Лев Иванович. – Кличка от фамилии Волков?"

"– От сути! – невесело ответил Мукосеев. – По документам-то он Тихонов Анатолий Александрович. Там своя непростая история. Мать у него ох и красавица была! Проводила она своего парня в армию и стала честно его ждать, а работала она на заводе. Вот возвращалась она со второй смены и решила дорогу сократить – через парк пройти. Сколько она так ходила до этого и ничего, а тут!.. В общем, трое их было, что она одна против них сделать могла? Изнасиловали они ее, хорошо хоть, не убили. Люди видели, как она вся в крови, в разорванной одежде из парка, как ненормальная, выбежала. Милицию вызвали и «Скорую». Короче, не нашли мы их – да она и не разглядела, кто это был – темно же. Парню в армию обо всем написали – мир, сами знаете, не без добрых людей, но он ответил, что вины в том ее никакой нет, не на танцульках хвостом крутила, не в ресторане пьянствовала, а с работы шла. Только изнасилование то для нее не без последствий обошлось – забеременела она. А первый аборт делать побоялась – вдруг потом детей не будет. Так она родила и ребенка в роддоме оставила, отказалась от него. Город у нас маленький, что тогда, что сейчас, все на виду, но ее никто не осудил, поняли ее люди. А потом парень ее из армии вернулся, и вот он-то ее не понял, сказал, что нормальная женщина своего ребенка не бросит. В общем, поженились они и ребенка этого из дома малютки забрали – это и есть Толька Тихонов.

– О чем, я думаю, потом не раз пожалели, – уверенно сказал Лев Иванович.

– Да, хлебнуть им с ним пришлось лиха до слез, – подтвердил Илья Семенович. – Видно, он в кого-то из этих ублюдков пошел. Мать его никогда не любила, да и отец, считайте, приемный, прохладно относился. Ну, и он им тем же платил – рассказали же ему, как мать от него сначала отказалась.