Гуров не церемонится

А Гуров, засыпая, подумал, что так и не узнал, что же за постель такая у Савельева, на которой так сладко спится.

Утро было ясным и солнечным, но вот мудрым ли? Выйдя из дома, Гуров как бы со стороны, чужими глазами осмотрел свою машину и пришел к неутешительному выводу, что ее действительно пора менять.

На работе он грустным взглядом окинул их со Стасом кабинет, представил себе, как останется в нем один, и ему стало так тоскливо, что хоть плачь. Он неторопливо разобрал и соединил канцелярской скрепкой все билеты и счета – Крячко на работе так и не появился – и отправился к Орлову. Вид Петра Николаевича ему тоже не понравился – хмурый он был.

– Ну, колись, чем дело кончилось, – предложил Орлов.

Лев Иванович, хоть и не в мельчайших подробностях, но рассказал ему о проведенном им расследовании от начала до конца.

– Да, мерзкая история, – покривился Петр.

Гуров положил ему на стол свой якобы командировочный отчет, и тот, не глядя, смахнул его в урну для мусора.

– Тебе выписана премия в размере оклада, – сообщил Орлов. – А меня уж так благодарили, так благодарили! Хорошо, что не расцеловали – не люблю я эти телячьи нежности.

– А Стаc где? – поинтересовался Лев Иванович.

– В отгулах, где же еще? – ответил Орлов и грустно посмотрел на собеседника.

Тут Гурову стало совсем паршиво, потому что по издавна заведенной традиции человеку перед увольнением давались все ранее заработанные им отгулы, а это значило, что…

– Как дальше жить будем? – спросил Лев Иванович.

– Еще не думал, но так, как раньше, уж точно нет. Только на этом наша работа может закончиться, а вот дружба как была, так и останется. А уж хомут себе на шею ты, Лева, всегда найдешь. Тот же Болотин спит и видит, как бы тебя к себе залучить. Ну а мне и отдохнуть бы пора, не мальчик уже.

– И все это из-за меня, – с горечью сказал Гуров. – Все из-за характера моего проклятого.

– Тебе себя уже не переделать. А если даже сможешь, то это будет уже не Гуров, а так, не пойми что, – объяснил Орлов.

– Как ты думаешь, Стаса еще можно переубедить? – с надеждой спросил Лев Иванович.

– Если он уже жене сказал, то… – Петр только помотал головой."

"И он был прав. Мадам Крячко была женщиной с непростым характером, но мужа любила беззаветно и всегда очень переживала, что ее Стасик при Гурове вечно вторым номером выступает, к чему, кстати, сам он относился совершенно спокойно, потому что понимал: ему со Львом Ивановичем тягаться не стоит. Впрочем, каждый из них был по-своему талантлив, но в разных областях. И вот теперь, когда ее мужу представилась возможность работать самостоятельно, да еще за очень большие деньги, она вцепится в него зубами и ногтями, скандалить будет круглосуточно – а это она умела, – но отказаться ни за что не позволит.