Гуров не церемонится

И она решила, что это и есть Волчара! А это значит, что она про убийцу своей матери практически ничего не знала, потому что у Волчары глаза были совсем не разными, они были голубыми, а с коричневым пятном был как раз правый глаз! Да и вообще она его вряд ли помнила, потому что перепутать этого садиста и господина Савельева невозможно!

Гуров достал из внутреннего кармана ксерокопию фотографии Волчары из уголовного дела и показал Гришке.

– Ну и как можно было принять одного за другого? Уж ты-то ошибиться не мог – большим был, когда тот куролесил, да и видел его не раз – город-то маленький.

– Нам покажи, – попросили сзади, и Лев Иванович сунул листок в одну из протянутых рук.

– Да тут и нос, и челюсть, и скулы, и уши разные! – раздались голоса мужиков. – Тут уж не пластическую операцию, а всю голову менять надо было.

– Вот и я говорю, что спутать их нельзя. Но ты, Гришка, услышав об этом от Ларисы, почувствовал, что вот он, твой шанс обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, тем более что все мужчины, под которых ты Ларису подкладывал, были хоть и приезжими в тех городах, но или женаты, или имели родственников, а Николай Степанович одинок. И ты убедил Ларису, что господин Савельев и есть Волчара, который себе не только внешность изменил, но и в штанах порядок навел, сделав операцию. А то, что группа крови и резус-фактор не совпадали, так Лариса о них и не знала. Лариса пустила в ход все то, чему научилась у бабки Агафьи, привязала к себе насмерть господина Савельева и в результате вышла за него замуж. И как только ты решился ее отпустить? Или она перестала обеспечивать тебя?

– Да истаскалась она за это время, – зло бросил Шалый. – А потом просто надоела со своей любовью.

– А то, что истаскалась она не по своей, а по твоей воле, это ничего? – гневно спросил Лев Иванович.

– А я ее не заставлял, – прежним тоном ответил Гришка. – Сама хотела Волчару найти.

– И подумала, что нашла! – Гуров опять повернулся к мужикам. – Но вот сдерживать себя она не стала и выплескивала на Савельева всю скопившуюся у нее за много лет ненависть, постоянно отравляя ему жизнь. Это и послужило для меня второй отправной точкой, потому что с другими мужчинами она вела себя иначе, а тут вдруг словно с цепи сорвалась, хотя причин для этого не было – господин Савельев на ней и женился, и ничем не обижал.

– А первой, отправной, точкой, что было? – спросил Погодин."

"– То, что она после ухода няни сама все время возилась с детьми, что было, несомненно, трудно, потому что Лариса никого к ним не подпускала, но при этом, по словам Тимофеева, не делала ни малейшей попытки найти новую няню, которая, будучи принятой на работу, и спала бы в комнате малышей. А в этом случае организовать их якобы ночное похищение было бы невозможно.