Малыш Гури

— Нет уж дорогой, полной формой, пожалуйста.

— Клянусь не причинять вреда Гури и его друзьям и никогда не рассказывать как мы с ним познакомились. Кровью клянусь! Вас так устроит?

— Вполне, — убрав от его горла нож, разрезал им стягивающую руки парня верёвку.

— Вставай и проводи в комнату к сестре, мне с ней поговорить надо. С тебя булочки с маслом, если найдёшь их конечно. Погнали.

— Кого погнали, — заозирался по сторонам мой новый знакомый.

— Побежали, олух, у меня сегодня ещё дел, наметилось куча.

В дом мы вошли тихо, стараясь не шуметь, поднялись на второй этаж, а в комнате на кресле возле кровати и спящей на ней Мани обнаружили дремлющую маму ребят.

Так ситуация осложняется. Мне нужен ошейник кровь из носа и теперь придётся разговаривать и с женщиной и если я хоть что-то в них понимаю, то дело придётся иметь с типом Маргары Тэтчер великого премьер-министра Великобритании, а такую даже пытаться обманывать не стоит.

— Буди маму, скажи, что я хочу с ней поговорить. Только нежно и осторожно.

А в свете парень оказался поменьше Мартина, но не намного. Сколько ему, — лет двенадцать-четырнадцать не больше. Синяк на челюсти и как я её только ему не сломал. И после воздушного кулака на удивление быстро отошёл. Резиновый он что ли.

Тем временем Ферро подошёл к матери и аккуратно потряс её за плечо

— Мам, тут Гури хотел с тобой поговорить. Ты меня слышишь, мам?

— Да, — удивительная женщина открыла глаза и повернув голову посмотрела на меня, — Что вы хотели и где Дор?

— Он остался с Хэрном, это мой учитель, я уже об этом говорил, а поговорить сейчас я бы хотел об Мани и её отце.

И я глазами показал на Ферро.

— Сынок, оставь нас. Иди пока поешь, — и посмотрев на меня усмехнулась и добавила, — если конечно найдёшь что. Сегодняшний вечер и ночь весьма суетливой и беспокойной оказались.

Ферро вышел, дав мне знать, что будет меня ждать. Он чем-то мне баронета напомнил такой же живой и непоседливый, всё-то ему обо всех надо знать. Спать не ляжет это точно, когда в доме такие дела происходят, — заснешь тут.

— Вы не против?, — спросил я женщину указав на второе кресло.

— Да, пожалуйста, — ответила она, удобно устраиваясь в кресле."

"И какая-то она спокойная очень. Не печальная, не удручённая страданиями дочери, а именно спокойная и тут меня настигла догадка. Неужели?

— И давно вы знали о болезни дочери? Нет не так, давно ли вы знали о причине болезни дочери, — в лоб спросил я.

А вот теперь спокойствие как рукой сняло. Настороженная, напряженная как кошка перед прыжком сидела она передо мной. Губы плотно сжаты, взгляд глаз как две рапиры. Где-то я сегодня это уже видел. Вот, — вот бросится и хуже того она ведь и сына попробует позвать, а у того клятва. И погибнет пацан, выполняя приказ матери, она ведь о клятве ничего не знает.