Малыш Гури

Спрячь его! Тебя ничто не будет держать, ты просто отнесись к этому со всей серьёзностью. Подумай, сейчас тобой легко управлять, а если ты согласишься, то клянусь, никто и никогда больше не сможет заставить против воли что-нибудь сделать кроме естественно твоего сюзерена, которому ты добровольно дал клятвы. Подумай

— Вы хотите сказать, я обрету ментальную невосприимчивость? –изумился Хэрн.

— Да и это щедрая награда. Твоему другу она не нужна, она у него врожденная, а ты сам уязвим. Вот только есть одна неприятная способность, которая будет развиваться в тебе…, повышенная чувствительность. Управлять тобой не смогут, а вот давить на твои чувства, эмоции сильные маги смогут, пока ты сам не научишься давать отпор и ставить защитные барьеры на пути чужого разума. Решай. Силы у меня на исходе. От твоего решения зависят наши души. Вам мы не хотим наносить вреда, вот только заклинание может снова сработать, а тогда…

— Мы останемся здесь без возможности выбраться наружу?, — испугался Хэрн.

— Возможно, я не знаю!, — раздался в голове слабый шёпот видно и, правда, сил у нечто осталось совсем мало.

Я уже хотел обсудить предложение с Хэрном, но канн неожиданно быстро согласился.

— Я согласен!, — не успел утихнуть эхо от его голоса как от каменного осколка, что за время разговора налился красным кровавым цветом, вырвался сгусток энергии или плазмы, обрело вид шара и медленно расширяясь в пространстве, накрыло возвышение, около которого стоял Хэрн.

Яркая вспышка…, Хэрн опустился на четвереньки, мумия, молча, повалилась на пол, а светляк резко прибавил освещения, видно сдерживающая его действие инстанция перестала существовать.

— Ох! Ну и ну!, — стонал Хэрн пытаясь встать.

— Ты как, живой?, — бросился я к другу, помогая ему подняться на ноги, аккуратно поддерживая под локоток.

— Голова болит, просто раскалывается, и…, — Хэрн взглянул не меня, — и помыться…, да и заодно постираться не помешало бы. Пошли малыш отсюда, на воздух свежий. Подышим, подумаем. Здесь работы не на один день. Сам видишь, сколько тел на полу лежит. Бедные матери, ведь они знали, что обречены, а видеть глаза своих детей в момент смерти… ох, — Хэрн схватился за голову, — тяжко-то как!

Видно, как и обещала главный мумиё, Хэрн стал слишком сильно принимать к сердцу все, что тут когда-то произошло. Он чувствует весь тут разлитый ужас.

— Хорошо-то как!, — Хэрн глубоко вздохнул полной грудью, стоило нам только выйти из подвала.

Я принюхался.

Ну не скажу, что пахнет духами воздух. Ведь у нас на первом этаже и курятник, да и скотину, когда на улице дождь, мы загоняем в помещение. Странно, а вот для Хэрна местные ароматы кажутся цветочными благоуханиями.

— Мне кажется малыш, в этом подземелье распространено заклинание нетленности.