Леди GUN

Я всегда смотрела на тебя с равнодушием. Ты твердил мне, что я красива… У красоты стеклянные глаза? Я говорю тебе правду и прошу усвоить ее раз и навсегда. Не страдай моими страданиями, не бросай уголь в топку моих иллюзий. Пусть догорит последний уголек, и я заживу наконец так, как предопределилось… Спокойно и без лишней суеты, уповая только на себя… А не на Господа, как учил отец. Он отвернулся от меня окончательно. С чего же мне верить в Него. – Она положила руки на живот. – Видимо, здесь мое предназначение, я буду воспитывать маленького. В этом смысла больше, чем в тысяче неосуществленных мечтаний.

– Ты рождена для другой жизни! Ты королева! Твою красоту рано или поздно судьба заточит в золотую оправу. Так будет, и я люблю тебя! – воскликнул Борис, утирая слезы."

"– Опять ты за свое, – вздохнула Лена. – Все в этом мире уже расписано и расчерчено. Каждому свое. И я не стану тянуться за звездами в небе, мне их не достать. Я больше не желаю. Каждый станет тем, кем уготовано стать. А ты увлекся игрой на моем самолюбии. Я себя уже не люблю, я себя презираю. И мне тяжело с тобой общаться. Давай мы больше не будем этого делать. Прости меня за все… – Лена медленно удалялась от застывшего каменным истуканом Бориса.

Он поднял глаза. Лена отвергла его любовь. Ее красивые ноги неумолимо отсчитывали метры, отдаляя ее навсегда. За ней было последнее слово…

«Я сдался, проиграл, потерял самое дорогое… – По телу промчался озноб. – Не может быть!»

Он выпалил с горечью, и вопль отчаяния догнал Елену:

– Ты будешь королевой! Я сделаю тебя королевой!

* * *Симеон, изрядно покружив по городу на общественном транспорте, добрался до желанной окраины. Но как только он вышел из автобуса, на остановке его сковала нерешительность. В автобусе он мало-мальски знал, куда ехать, но теперь абсолютно не ведал, куда идти. В неосвещенном уличными фонарями квартале Фрайхауса было жутко темно и невероятно страшно.

«И настолько ли желанна эта окраина, чтобы не взять сейчас и бросить все к чертям собачьим? Может, действительно вернуться, чем искать приключений в этом вонючем районе гангстеров и эмигрантов в этих неудобных дьявольских джинсах и свитере не по размеру?»

И все же Симеон зашагал навстречу опасности в паре со своим страхом, полагая, что у него нет выхода, что все равно никто за него не решит его проблем. А перепоручать такое дело – рыть самому себе могилу. Да и не доверил бы он свою тайну никому.

В слабом бликующем свете от единственной уцелевшей от рогаток детворы лампы под козырьком обшарпанного подъезда Симеон разобрал надпись. На табличке, небрежно прибитой к стене, неровными буквами был написан адрес: «Крамергассе, 8». Улица была пустынной и захламленной мусором.