Группа особого резерва

Просто одних людей потом заест совесть, а другие сами ее съедят. Вот все отличия. Но как донести это до товарища, который то ли ждет объяснений, то ли ему наплевать на это.

Тувинец мог стать хорошим пилотом. В летной школе у него были одни из самых высоких показателей. Но больше всего увлекла его «прикладная» дисциплина: выживание в дикой природе. Наставниками в этой дисциплине были инструкторы спецназа ГРУ. Выжить в той же тайге означало обеспечить себя пропитанием, крышей над головой. Выжить означало ориентироваться. Этот курс захватил Тувинца так сильно, что он стал забывать головокружительные тренировочные полеты. Непроходимые леса, пустыни, степи манили его так сильно, как не приманивало небо. Он расстался с формой, о которой мечтал еще в школе, но взамен получил ту, о которой и мечтать не смел. Три года в спецшколе под Саранском, и он становится инструктором по «выживанию в экстремальных условиях природы», включающему в себя обеспечение водой, огнем, предсказание погоды, оборудование укрытий от непогоды, обеспечением продуктами, приготовление пищи. Он стал тем более классным инструктором, потому что был еще и летчиком. Помимо этого, он самостоятельно изучал такие дисциплины, как следопытство. А это и занятие охотой, и наблюдение за поведением животных, плюс изучение следов людей и техники.

Отбор кандидатов в инструкторы был требовательным. На первом месте стояла выносливость. Поскольку выполнение и демонстрация задач по выживанию в экстремальных условиях природы приравнивались к боевым. В отличие от подготовки спецназа, летным экипажам не требовались изнурительные марш-броски. Тем не менее Тувинец мог похвастаться исключительной физической подготовкой и при случае демонстрировал свое явное превосходство над своими подопечными.

И все же он частенько начинал занятия со слов: «В экстремальной обстановке вы – как бойцы спецназа, действующие в отрыве от своих войск, в течение нескольких часов, а иногда дней и недель. Вы – в отрыве от своих диспетчеров…» В такие моменты он начисто забывал, что и сам является летчиком. Но скорее всего этот факт свидетельствовал о том, что как летчик он кончился."

"На следующий день после возвращения из Азербайджана Сергей Марковцев в последний раз встретился с Виктором Сеченовым. За одиннадцать дней – третья встреча. Инициатором выступил сам Виктор. Рисковал ли он, разрушая то алиби, которое начал выстраивать задолго до встречи с Марковцевым, последнего не интересовало. Если его и возьмут за жабры люди генерала Короткова, то Марка они уже не достанут. Он мог исчезнуть и без денег, а с миллионами его не найдет и сам господь бог.