Группа особого резерва

Обстрел из крупнокалиберного пулемета – высадка штурмовой группы. Обстрел из крупнокалиберного пулемета – штурм здания. И дальше произойдет то же самое. У пулемета «двадцатьчетверки» – неисчерпаемый боезапас. Сергей Марковцев сам прошел афганскую войну и точно знал, что вертолетчики недолюбливали «гувы» (гондола универсальная вертолетная): для такого шквала огня, как четыре с половиной тысячи патронов, попросту не находилось целей. Плюс пулемет страдал от перегрева, часто отказывала система самоподтяга патронной ленты. После двухсот выстрелов пулемет начинал «плеваться». Он часто заклинивал. Расстрелять без отказа хотя бы пятьсот патронов для вертолетчиков было удачей. И с той поры, насколько знал Марковцев, штатный боекомплект установки, а это почти полторы тысячи патронов, был урезан втрое. То есть порядка пятисот выстрелов. А сколько отстрелял «якушев-борзов»? Даже если брать по минимуму, то три очереди по три секунды – это шестьсот патронов.

Что еще?

Марк вспоминал технические подробности.

Непрерывно отстреливаемый боекомплект патронов… у последней модификации «якушева» семьсот или семьсот пятьдесят.

Марк еще не понял, чему радуется. Да, пулеметная лента подошла к концу, но на борту другое вооружение – неуправляемые ракеты, несущие смертельный огонь.

Он нашел слабое звено там, где, казалось, его найти было невозможно. В голове родился план, который мог и принести спасение, и погубить. Но другого варианта не было.

Марк бросился к Кате. Обняв ее за плечи, он поцеловал ее.

– Плохо дело, – констатировала девушка.

– Ты хорошо переносишь жару? – спросил Марк.

– При чем тут жара?

– Скоро в ад попадешь. – Сергей закрыл глаза и произнес короткую молитву: – Господи, я никогда у тебя ничего не просил. Только не подумай, что мне это не нужно. – Заключительную часть обращения к богу он прошептал так тихо, что Катя не расслышала.

Он прикинул, что времени у них – минута. Он мог только догадываться, где сейчас находится штурмовая группа, на ее местонахождение указывал вертолет. Он сместился вправо и вперед и завис теперь в двадцати метрах от ангара; пулемет опущен на максимальный угол, что позволяло ему расстрелять верхнюю и застекленную часть стены. Он снова прикрывал боевиков, и они подошли вплотную к двери. Они не откроют ее до тех пор, пока вертолет своим огнем не расчистит им путь.

Только бы не опоздать, подумал Сергей.

– У тебя есть пять секунд, чтобы попрощаться со своим самолетом, – он хлопнул Адама по плечу.

– К черту сопли! Ты лучше скажи, что дальше?

– А если я скажу, что не знаю?

– Это будет честно.

– Хорошо. Уходим к той двери. – Сергей указал на дверь, вмонтированную в ворота, противоположную той, за которой укрылись боевики.