Группа особого резерва

Основной поршень приводил в действие автоматику оружия, а второй компенсировал импульс движения затворного механизма, уменьшая подброс автомата. Кучность стрельбы по сравнению с «классикой» была выше в два раза. Майор выпотрошил четыре из десяти магазинов и набил их по-своему, чередуя трассеры с обычными. Делалось это для того, чтобы сбить противника с толку: стрельба из одного автомата противником зачастую воспринималась как из двух. Его сосед Смак придерживался другой схемы: сначала пять-шесть трассеров, которые и покажут, когда надо менять магазин.

С автоматом покончено – Зверев собрал его, снарядив двумя спаренными магазинами, и взялся за пистолет.

– Гранаты тоже будешь разбирать-собирать? – спросил Семен Голев. Лично он ограничился тем, что проверил наличие патронов в обоймах.

– Мне нравится возиться с оружием, – простодушно ответил Зверев. – Чистить его, собирать, разбирать.

– Но это может надоесть, – заметил Голев.

Майор рассмеялся.

«Границу перейдете – затаитесь метрах в трехстах». Алексей Верестников принял во внимание рекомендации егеря. Как не принять, когда он был единственным, кто мог реально помочь советом. Такая тактика была знакома Алексею – затаившись на время, можно было многое увидеть. И он, реально представив «азербайджанскую глубинку», в существовании которой отчего-то сомневался майор Зверев, на этой основе разработал схему передвижения. Рано утром он поделился своими мыслями с майором, вставшим вторым после командира группы, говоря нарочито громко, поднимая бойцов и посвящая их в курс дела.

– Предлагаю разбиться на две подгруппы, – начал он, для наглядности черкая схему на листе бумаги. – Если первую накроют пограничники, то вторая придет на помощь. В крайнем случае – самостоятельно сможет дойти до автобата и выполнить задание.

– Толково, – одобрил Зверев, которого в этом плане смутил лишь патриотизм, прорезавшийся из полковника. Но тот, похоже, этого не заметил, говорил военным языком:

– На расстоянии видимости идти нам вряд ли придется: местность, да и осторожность помешают. Чтобы мы ненароком не дергались, если вдруг кто-то пропал из виду. Чтобы в мыслях не было нагонять. Наверное, я осторожничаю, – поймал он хмурый взгляд Смаковничего, который раскорячился на кровати, почесывая через трусы свои «волосатые миндалины». – Скорее так оно и есть. Но нам недолго работать в режиме опаски. Пять-десять километров, не больше.

– Ты говоришь о приграничном районе, я понял.

Алексей подосадовал на себя за то, что этот естественный термин не пришел ему в голову.

– Ты правильно мыслишь, – мягко, как только смог, ответил он Смаку. – В нашем положении делиться и наступать друг другу на пятки не имеет смысла.