Грубиян

Краснеть в этот раз почему-то не тянет — может, я наконец научилась спокойно реагировать на своего теперь уже мужа?

Макс наклоняется к моей шее и оставляет на ней поцелуй-укус; такой же получает и моя ключица, и вскоре на моей шее расцветает целый дендрарий из засосов. Его руки уже проворно стаскивают мою футболку, под которой ничего нет.

— Хочу тебя кожей, — хрипит парень, и я рассыпаюсь на части.

И я в самом деле чувствую его каждой клеточкой тела, которое начинает гореть от его прикосновений. Сегодня Макс не спешит: растягивает своё удовольствие и мучает меня. Впиваюсь зубами в его плечо, потому что уже ни думать, ни дышать нормально не могу. В голове столько свободного места, словно память стёрли, расчистив место для новых воспоминаний. Но это длится ровно до тех пор, пока в голове не взрывается разноцветный калейдоскоп.

Мой крик с его именем Макс глушит поцелуем, потому что в этом доме мы не одни, а сдерживать эмоции я не умею.

— Если бы я знал, что быть твоим мужем так охренительно — женился бы ещё после той ночи в клубе, — рвано дышит Макс, падая рядом.

Перед тем, как ответить, пытаюсь отдышаться, а потом переползаю на мужа и устраиваюсь у него на груди.

— Тогда ты явно не о свадьбе думал.

Макс тяжело вздыхает.

— Прости.

Поднимаю голову и с улыбкой целую его чуть припухшие мягкие губы.

— Ни за что.

На губах мужа расползается плотоядная улыбка.

— Уверен, что смогу выбить себе индульгенцию, — мурлычет он, укладывая горячие ладони на мои бёдра, которые медленно ползут вверх.

Зажмуриваюсь, потому что в последнее время стала очень любить те моменты, когда Макс меня дразнит.

— Макс? — шепчу в его губы.

— Да, детка? — так же тихо отзывается он.

Это напоминает мне ту ночь, когда он впервые привёз меня к себе домой, но в этот раз я собираюсь сказать не «Спасибо».

— Я люблю тебя.

Он улыбается так искренне, что у меня замирает сердце.

— И я тебя люблю.

Просыпаюсь как всегда ни свет ни заря; бросаю взгляд на телефон и понимаю, что спала от силы два часа — у СуперМакса никак не желала садиться батарейка. Поворачиваю голову на соседнюю подушку, на которой сопит любимый и просто залипаю на его расслабленное лицо — сейчас, без своих колючек, он совершенно не похож на того Макса, которого видно днём. Этот Макс открытый, мягкий, добрый…

— Будешь так пристально смотреть, и я устрою тебе ещё один заход, — хриплым ото сна голосом произносит он.

А нет, краснеть я не разучилась…

Забираюсь на его широкую спину и сворачиваюсь калачиком, поглаживая парня по волосам, и не замечаю, как засыпаю снова.

Пожалуй, это единственный раз в моей жизни, когда я проспала — раньше организм жил на инстинктах, постоянно ждал удара или других неприятностей, а теперь расслабился и успокоился.