Грубиян

Ты же принял меня за охотницу за деньгами, которая ради них ни перед чем не остановиться. Не думаю, что ты так быстро изменил своё мнение. Поэтому повторюсь: ты помог мне из жалости?"

"Целую минуту я молчал, собирая в кучку свои разбежавшиеся мысли, потому что, когда забирал девушку к себе, не думал вообще ни о чём, кроме того, что терпеть не могу насилие. Да и реагировала она на меня совсем не так, как должна реагировать девушка, которая преследует определённые цели. И это не могло быть искусной игрой с её стороны, потому что я нутром чувствовал — Нина не такая. Ну или я по-прежнему был наивным маленьким мальчиком, который продолжал любить мать, даже несмотря на её издевательства.

— Просто я увидел беззащитную маленькую девочку, которую все швыряли из стороны в сторону и обливали грязью, когда она переставала быть такой удобной, какой была прежде. Я знаю, что такое насилие в семье, но к этому все, увы, относятся по-разному: как я — терпят, а потом начинают ненавидеть всё и всех, забивая болт на то, что далеко не все люди на планете — конченные сволочи; и как ты — которые молчаливо терпят все обиды и до самого конца любят родителей, хотя те того не заслуживают от слова совсем.

— А что будет, когда я тебе надоем? — срывается с её губ прерывистый шёпот, будто она боялась произнести это вслух.

Если честно, этот вопрос меня вынес, потому что я попросту даже не задумывался о том, что такое когда-то может случиться. Не надоест. Просто потому, что рядом с ней у меня включался собственнический инстинкт и потребность защищать её, причём не временно, а постоянно, словно кто-то щёлкал кнопками на пульте — клац, и Макс-похуист превращается в Макса-наседку.

Я понимал, что Нине, как и любой серьёзной девушке, важно быть уверенной в завтрашнем дне — её бросали и обижали достаточно, чтобы у неё развился страх перед новыми отношениями.

— А что будет, если я попрошу тебя остаться? — таким же тоном спросил я.

Она кусает меня за плечо.

— Я скажу, что я тебе не верю.

Хмурюсь и всё же резко переворачиваюсь к ней лицом, хватаю за плечи и опрокидываю на спину, нависая сверху.

— Это ещё почему?

Нина осторожно гладит кончиками пальцев моё лицо, и её печальный вид мне капец как не нравится.

— В обычной жизни, если бы тогда в клубе я не ткнула в тебя пальцем, разодетая и раскрашенная как девочка по вызову, ты никогда бы не обратил на меня внимания.

Я несогласно качаю головой.

— Когда-нибудь бы всё равно заметил; через месяц или через двадцать лет — что-то свело бы нас вместе, а ты просто ускорила процесс, и за это я тебе очень благодарен. Мои парни никогда не узнают об этом, но я не собирался всю жизнь прыгать каждый день по разным койкам.