Грубиян на одну ночь

Его энергия слишком осязаемая и… мужская…"

"Отвернувшись, направляюсь к воде.

Наплевав на то, что не собиралась мочить волосы, ныряю прямо с головой и двигаюсь, не дыша столько, сколько позволяют легкие.

Мне не нужен любовник.

Еще один случайный мужчина, который не знает обо мне ничего, кроме того, что я позволю ему узнать. Это безопасно. Это удобно. Это то, чем я занималась все те годы, пока пыталась забыть глаза и губы Миллера — трахалась с мужиками, которых держала подальше от своего сердца и от своей реальной жизни. Я занималась этим до тех пор, пока после таких встреч мне не начало хотеться курить и реветь. Когда это желание стало перманентным, я просто перекрыла эту улицу. То, что в двадцать пять вызывало любопытство и возбуждение, в двадцать девять стало херней, от которой хочется отмыться.

Я стала хотеть того, чего хотят все. Чтобы… меня любили, и чтобы я тоже любила…

Не думаю, что я могу. Теперь уже нет. Кажется, эта функция у меня ссохлась и отвалилась, как рудимент.

Именно это выталкивает меня из воды.

Злясь на себя, выбираюсь на берег, не заботясь о том, что мое мокрое белье делает меня практически голой.

Вместо гладковыбритого лица Стрельцова снова вижу его спину, только на этот раз на нем джинсы, которые он пытается застегнуть.

Решая не доводить игру до крайности — избавляться от собственного белья, натягиваю на себя платье, наплевав на прилипшие к плечам волосы.

Бросив на меня косой взгляд, Стрельцов хмурит брови, но мне плевать на то, что он подумает.

Я опять убегаю, ну и что?

Когда-то очень давно я четко усвоила, что в жизни можно хоть чего-то добиться, только наплевав на мнение окружающих, потому что окружающие никогда не поленятся напомнить тебе о том, где твое место.

Схватив шляпу и очки, просунув ноги в сланцы, говорю:

— Не буду мешать.

В номере беспощадно тру себя гелем для душа, пока горячие струи воды стекают по коже.

Меня ждет супер дерьмовый вечер, потому что не сомневаюсь — в полку достопочтенных жен городского бомонда прибыло, и зовут эту суку Лена Миллер.

Глава 5. Глеб

— Нам туда, — голос Романова за спиной звучит озадаченно.

Притормозив на развилке парковых дорожек, оборачиваюсь.

Моя сестра остановилась и мнется в паре метров правее, переступая с ноги на ногу и покусывая свои увеличившиеся во время беременности губы.

Смотрим с Романовым на Любу вопросительно.

Соломенная шляпа с растрепанными, проще выражаясь, драными полями, скрывает ее фейс до самого подбородка, ядрено-розовое платье обтягивает фигуру и живот. Особенно живот.

Я, вроде как, капитально облажался, если мою сестру в девятнадцать лет умудрился обрюхатить мужик на восемь лет ее старше.