Сталкер из ГРУ

Зачем здесь столько света? А, ну да, сюда же привозят неотложных больных, все должно быть готово к их приему. Но обратно уже не пойдешь, надо двигаться к выходу.

Наташа сбросила халат и надела свою короткую сиреневую юбку-«татушку» в зеленых травяных пятнах и короткий, выше пупка, розовый, отвратительно грязный топик. Чудный наряд для пляжа. Но не для ночных пробежек. К тому же эта гипсовая шея… Венера Милосская… А, плевать, не в больничном же халате ехать к Ленке. Попадется «сознательный» таксист, подумает, что она не в себе, и привезет прямо в милицию или, еще лучше, в психушку, где, услышав ее остросюжетный рассказ, наденут смирительную рубашку и положат не на одну неделю, обкалывая лекарствами, от которых в итоге съедет крыша…

Наташа скатала больничный халат в тугой сверток, оставив на ногах шлепанцы, – ее модные босоножки на пробковой подошве остались в том ужасном «дачном» домике, – сунула его под лестницу и тихонько начала красться по белому коридору в ту сторону, куда пол полого поднимался. Скорее всего, вход – или выход – именно там, ведь ввозить больного на каталке легче с горы, чем на гору.

Услышав чей-то гулкий голос, Наташа вжалась в дверную нишу. Где-то прошли несколько мужчин, грохнула дверь, опять стало тихо. «Это врачи или санитары, – соображала Наташа, переводя дыхание. – Те, кто охотится за мною, не станут разговаривать столь громко и уверенно»."

"Убедившись, что коридор по-прежнему пуст, она вышла из ниши и продолжила путь. Порой из-за дверей доносились какие-то невнятные звуки, один раз ей даже показалось, что в эротическом экстазе томно стонет женщина… Господи, есть же рядом обычная, нормальная жизнь. Чего ей не сидится, что она делает здесь, одна, в этом нелепом виде, испуганная и никому не нужная? Может, это кошмарный сон? Может, стоит, пока никто не заметил ее отсутствия, тихонько вернуться и лечь спать? Ведь вполне вероятно, что черная тень в коридоре ей просто померещилась. От страха да спросонья и не такое еще разглядишь.

Но могучий инстинкт самосохранения упрямо толкал Наташу вперед. Пускай следователь не верит в «черных людей», это его дело. Но она их видела и знает, что они существуют. И этого достаточно, чтобы ни минуты больше не оставаться в больнице и вообще в городе. Бегом, бегом отсюда в самый глухой угол, лишь бы никто тебя не нашел…

Вот наконец и двери. Широкие, металлические, двустворчатые. Не дай бог, заперты! Наташа толкнула одну створку – та нехотя поддалась. Она выскользнула в образовавшуюся щель и опрометью бросилась в теплую темноту, подальше от освещавшего вход фонаря.

Добежав, почему-то пригнувшись, до забора, она присела на корточки и протиснулась между деревянных штакетин. Вдоль забора густо росли липы, и Наташа пошла в их тени, прячась от уличных фонарей.