Сталкер из ГРУ

– Нет, в петлю не получится, этот бетонный каркас на шее помешает… Лучше бы я не выжила, – в отчаянии подумала она. – Умерла бы вместе с Сережей, так хоть совесть была бы чиста. Правда, тогда уж не до совести было бы…»

Нет, ну какие эти менты скоты! Ну, почему, почему они ей не верят? Кто дал им право не верить человеку? Не сама же она себе шею свернула, в конце концов. Этот скользкий Матюшкин говорил, что она упала в яму или в канаву, – и поди докажи, что это не так. У него же на все было готово объяснение. А завтра он снова явится и будет заставлять ее признаться в том, чего и близко не было. И как быть? По-прежнему стоять на своем? Так ведь он – она хорошо это понимала – и угрожать начнет, долго уговаривать не станет. Кошмар. Ей бы сейчас рыдать по погибшему возлюбленному, зарытому где-то на свалке, получать соболезнования и утешения, а она должна, сжав зубы, оправдываться от вины, которой на ней нет и быть не может. Кто бы научил, что делать? Обратиться к этим жутким бабищам? Судя по их полууголовному виду, они особы бывалые, и весьма, кое-что в этой жизни повидали и на советы от больничного безделья скупиться не будут. Вот только стоит ли им доверяться? Родной милиции, как родной, все выложила, а чем они ей ответили? И эти ведь не поверят в каких-то ночных невидимок. Им бы попроще, попонятней, а то что ж получается? Какие-то барабашки, чуть ли не инопланетяне, которых и лица было не разглядеть, убили ни за что ни про что ее парня, свернули шею и ей, затащили их на свалку, а она залезла в мусор, лежала там, пряталась, крысы ее обнюхивали… Нет, эти ни за что в такое не поверят. И никто не поверит.

Но нашелся в этот день человек, который выслушал ее до последнего слова и не выказал при этом ни капли недоверия. Ближе к вечеру три Наташиных соседки, держась дружной, спаянной кучкой, отправились на ужин, заявив, что, если она не хочет остаться голодной, пусть поднимается и идет в столовую, а носить ей тарелки они не обязаны.

– Нам за это не плотют, – мстительно прохрипела третья красавица, чей вдавленный нос показывал миру только черные дыры ноздрей.

Крепко были обижены девушки ее неправильным поведением.

Наташа начала потихоньку подниматься – перспектива остаться голодной даже в ее состоянии была малоприятной, и хоть жалкой больничной снеди, но стоило поклевать, чтобы восстановить силы. Когда она спустила ноги на пол и, оправляя больничный халат на оголившихся бедрах, кое-как поднялась, в палату заглянуло усатое мужское лицо.

– Ой! – машинально вскрикнула Наташа, садясь на постель.

– Не пугайтесь, – боком входя в палату, сказал высокий худой мужчина в потертом джинсовом костюме. – Вас зовут Наталья Орлова?

– Да… – ответила Наташа, напряженно глядя на незнакомца.