Грозовая охота (СИ)

У меня заложило уши.

Две фигуры, которые больше нельзя было называть Юнисом и Юстасом, обмякли на стульях

и почти стекли вниз, удерживаемые только железными кандалами.

Люц что-то кричал мне сбоку, я видела, как он открывает и закрывает рот, рвется ко мне, но

его легко поперек туловища удерживает Бер. Но единого звука не было слышно.

Мысли в голове текли так же медленно и вязко, и тихо. Зачем они пристегнули их

кандалами, если им и так было никуда не сбежать? Зачем этот фарс?

Я поднялась с колен, и закрыла им глаза. Начала шарить на поясе, ища мешочек, мне нужно

ровно четыре империала для посмертия, но мешочка не было.

Исакова мешочка не было! Я же переоделась и оставила все в комнате. Но мне нужно

четыре империала. Немедленно.

Я развернулась к двери, с четким намерением идти в комнату, и поняла, что мне

загораживают путь. Сгрудившись, у выхода стояли трое Хэсау, которые кричали что-то, Бер

пытался долбить рукой по воздуху и даже вытащил гладий. Но ни единого звука не

доносилось.

Как он посмел? Обнажить меч у нас дома? Чуждая мне ярость взметнулась внутри

отголоском силы.

Хэсау пытались, но не могли добраться до меня, им преграждала путь темная лента силы,"

"которая змеилась по полу, куполом окутывая меня вокруг. Нашей силы. Родовой силы. Моя родная темная сила Блау. Я шагнула вперед, и купол сдвинулся вместе со мной, почти впечатав их в стены камеры. Я

шагнула ещё, и Люка просто вынесло за дверь в коридор. И в этот момент Источник

ответил.

Это почувствовали все, всё поместье, и откат пойдет дальше, далеко за последнюю линию

защиты. Сегодня Блау принесли жертву. Добровольную жертву на родовом источнике.

Подземелье затрясло, пол завибрировал под ногами, и начал нарастать низкий и глубокий

гул, который валами накатывал и уходил, приближаясь к центру, ко мне. Родовой источник

проснулся.

Камеру заволокла тьма, темное пламя горело и гудело, наполняя каждую частицу воздуха

вокруг, мне казалось, я и была пламенем, мне казалось, я и была силой, я дышала ей, я пила

ее.

Мои руки стали антрацитового цвета, сияющие темной родовой силой, пылала малая печать

под домашним халатом, звездой светилось родовое кольцо на пальце, я плыла в этих

волнах, я купалась в этой силе, приветствуя ее.

Как же меня достало быть слабой.

Повинуясь моему жесту, вся тьма в камере взвихрилась воронкой, образуя компактный

смерч, настолько наполненный силой, что казалось, задай импульс и можно все здание

кернской Академии отправить на воздух с одного плетения.

Гул утихал, вибрации останавливались, и я начала слышать барабанной дробью, как пульс

оглушительно бьется в ушах, и как болит прокушенная до крови губа.