Гроза Островского

Но для этого надо знать, на какие кнопки давить… Кто он для Эльзы? Давно ли они знакомы?

— У вас отношения? — спрашиваю осторожно.

— Ты интервью у меня берешь? — огрызается мужчина. Да его и мужиком-то с натяжкой назвать можно. Не больше двадцати семи… Светловолосый, глаза карие — всегда не любила это сочетание… Одет в спортивный костюм. Короче — смотреть особо не на что, парень как парень.

— Можно и интервью, — говорю как можно непринужденнее. — Это же ужасно интересно.

— Что именно? — любопытствует парень.

— Ну как. То, как дошел до криминальной стези, например. Что тебя к этому подтолкнуло… и прочее. Я понимаю, ты не парься. Любовь зла…"

"— Да что ты там понимаешь? — рявкает парень. — У нас действительно любовь. У нас отношения. И все такое.

— Давно?

— Год.

— Что? — спрашиваю ошарашенно. Вот это новость. Если он говорит правду… получается, Баранова давно наставляет рога Алексу. А мы с ним страдаем муками совести совершенно напрасно…

— Может ты развяжешь мне руки? — прошу парня. — Ужасно затекли, боюсь, что застой крови будет. Я так и умереть могу… мне ужасно страшно. И в туалет хочется.

Леплю все что в голову взбредет, лишь бы нащупать почву, как достучаться до парня, чем переманить на свою сторону.

— Нет, Эльзу подождем.

— Она скоро приедет?

— Не сказала.

— Я же скоро описаюсь… диван испорчу.

Кажется, это подействовало — парень направляется ко мне, взяв предварительно со стола ножницы. Холодное, между прочим, оружие. Если удастся отнять — хватит ли у меня духу применить его? Вряд ли… Только если будет прямая угроза жизни… Но разве пистолет в кармане Эльзы не прямая угроза? Черт, если бы я точно знала, чего хочет добиться эта сумасшедшая. Напугать, или действительно предпринять радикальное решение… Во второе мне все же совсем слабо верилось. Ну не совсем же Баранова безголовая. Да и что она этим добьется? Правда верит, что Островский после этого вернется к ней? Еще и любовника имеет… Стыд какой. И как можно променять шикарного Алекса на подобного остолопа? Мне не понять…

Парень не только развязал мне руки, но и в туалет проводил.

— Как тебя зовут? — спрашиваю кокетливо.

— Паша.

— Спасибо, Паш, я уже с ума сходила, руки ломило. Ты мне жизнь спас.

Вот так вот, пусть лучше моим спасителем себя ощущает, а не палачом.

— Можно стакан воды попросить? — вернувшись из уборной, сажусь на тот же диван, вцепившись в боковую подушку. Оглядываю комнату — что можно в борьбе использовать. Паша явно сильнее меня, мускулист, накачан…

— Здесь вода плохая. Я в машину схожу, там полторашка. Давай руки свяжу.

— Зачем? Паш, тогда и ноги вязать надо… Я на руках ходить не умею, — улыбаюсь и подмигиваю без всякой надежды на успех.

— Ладно, — кивает мой тюремщик.