Сезон гроз

– Ты знаешь, что существуют иные, нежели наш, миры, доступ к которым для нас отрезало Сопряжение Сфер? Универсумы, именуемые планами элементов и параэлементов? Населенные существами, которых мы называем демонами? Достижения Альзура et consortes[43] объясняли тем, что они-де получили доступ к оным планам и существам. Что умели тех существ вызывать и делать подневольными слугами, что вырвали у демонов их тайны и знания. Полагаю, это чушь и выдумка, но все в нее верят. А как быть, ежели вера столь сильна? Чтобы сойти за близкого к тайнам мастеров прошлого, мне следовало убедить Риссберг, будто я умею вызывать демонов. Ортолан, который некогда и вправду мастерски проводил гоэтии, не пожелал меня этому искусству учить. Позволил себе до обидного низко оценить мои магические умения и заставил вспомнить, где мое место. Что ж, ради блага собственной карьеры я стану помнить о том месте. До времени.

Черный кот, которому надоело поглаживание, соскочил с коленей чародея. Зыркнул на ведьмака холодными, золотыми, широко раскрытыми глазами. И отошел, задрав хвост.

Геральту дышалось все труднее, он чувствовал рвущие тело судороги, но был не в силах с ними совладать. Ситуация была поганая, и лишь два обстоятельства обещали изменить все к лучшему, давали надежду. Во-первых, он все еще жил, а пока живешь – надеешься, как говаривал в Каэр Морхене его прецептор Весемир.

Вторым обещающим переменить ситуацию обстоятельством были чрезмерно раздутое эго и гордыня Дегерлунда. Волшебник, похоже, обожал свои речи и свою молодость, и была это любовь всей его жизни.

– Не в силах сделаться гоэтом, – рассказывал волшебник, поигрывая с медальоном и все еще наслаждаясь собственным голосом, – я вынужден был гоэта изображать. Создавать видимость. Известно, что вызванный гоэтом демон часто вырывается из пут и сеет смертоубийственный хаос. Вот я и посеял. Несколько раз. Вырезал под корень несколько селений. А они поверили, что это демон."

"– Ты бы удивился, насколько они легковерны! Однажды я отрезал пойманному селянину голову и биодеградируемым кетгутом пришил ему башку огромного козла, замаскировав шов гипсом и краской. А потом продемонстрировал моим ученым коллегам как териоцефала, эффект необычайно трудного эксперимента по созиданию людей со звериными головами, эксперимента, что удался лишь частично, поскольку оный образец не выжил. И они поверили, представь себе. Я вырос в их глазах несказанно! Все еще ждут, когда я создам нечто, что сумеет выжить. Я утверждаю их в этой иллюзии, то и дело пришивая какую-нибудь звериную башку к безголовому трупу.

– Но мы отвлеклись. К чему это я? Ага, к вырезанным селениям. Как я и ожидал, мастера из Риссберга посчитали это действиями демонов или одержимых ими энергуменов.