Таня Гроттер и Золотая Пиявка

Неожиданно Пиявка приподняла плоскую, с присоской, головку и деловито поползла. Слабо светясь в темноте, она обогнула магический купол. Оказавшись у тропинки, ведущей в лес, Пиявка выгнулась кольцом, присосалась к своему хвосту и покатилась вперед способом, который заставил бы любого специалиста по пиявкам съесть свой диплом вслед за докторской диссертацией.

Однако у Тани не было ни того, ни другого. Ее желудку ровным счетом ничего не угрожало. Она вскочила на контрабас, произнесла «Тикалус плетутс!» и, стараясь слишком не разгоняться, полетела следом."

"Пиявка, за которой она спешила, то совсем меркла, сливаясь с тропой, то насмешливо вспыхивала желтым глазом ночного светофора. Тогда Таня взмахивала смычком и нагоняла её. Лететь было тяжело. На пути громоздился бурелом. Невидимые во мраке сучья старались снести ей голову. Намного безопаснее было бы подняться над лесом, но тогда Таня наверняка потеряла бы петлявшую в чаще золотую точку. Приходилось рисковать.

Когда к запаху хвои примешалось влажное, пахнущее рыбой и ракушками дыхание океана, Пиявка повела себя странно. Теперь она петляла, словно то, что она искала, находилось где-то рядом и Пиявка пыталась понять, где именно. Внезапно впереди, с самой неожиданной стороны, вновь возникла каменная черепаха Тибидохса. Едва увидев сигнальные огни на Большой Башне и сомкнутые очертания стен, Таня поняла, куда они направляются, и ей немедленно захотелось вернуться.

У развалин сторожки Пиявка развернулась и быстро заползла в первую же трещину.

Таня спрыгнула с контрабаса:

– Я туда не пойду! Что я, душевнобольная? У меня психов в роду не было! – обращаясь неизвестно к кому, сказала она. – Наследственное кольцо Гроттеров с сомнением кашлянуло. Тем временем возмущенная правнучка покрутилась у сторожки и ещё раз убежденно сказав:

«Нет, нет и нет! Эти штучки со мной не пройдут! Ноги моей там не будет!», неуклюже забралась в окно.

В печи потрескивало магическое пламя. В щели под отслоившейся штукатуркой пробивалось ослепительное сияние. Страшно было вообразить, что произойдет, если открыть дверцу.

Таня осторожно приблизилась. В железной дверце было узкое отверстие, смахивающее на скважину для ключа. В скважине что-то блеснуло. Жирный хвост Золотой Пиявки поспешно протиснулся внутрь.

Невольно отстраняясь от бьющего с той стороны жара, Таня различила на дверце стершиеся буквы. Прежде они были почти незаметны, но теперь, когда металл раскалился, проступали одна за другой.

От яростных молний дрожат небеса

Не скроются в толще стены чудеса.

Никто не обманет мрака стекло -

Во зле отразится безликое зло,

Старая печь натоплена жарко -

И в щель торопливо вползает Пиявка.

Сердце у Тани забилось.