Таня Гроттер и пенсне Ноя

 – Вернее, получается, но не так, как должно получаться.

– А как должно?

– Не знаю как, но точно не так… Пуппер какой-то неправильный дух. Всякий нормальный мертвец давно явился бы, не тянул резину, а этот упрямится… Нет, что-то тут не то… Смотри, мое кольцо остыло! Не хочет Гурий ко мне приходить!.. Попробуй теперь ты, Пипа!

Толстые, как желе, щеки Пипы задрожали.

– Гэ-Пэ! Сладкий мой! Явись! Гэ-Пэ, ну пожалуйста! Дай хоть одним глазком на тебя глянуть!

– Эй-эй, а вот с обещаниями поосторожнее! Мертвецы их слишком буквально воспринимают. Скажешь «одним глазком», с другим можешь распрощаться. Помнишь, Медузия рассказывала, как один дух попросил у девушки руку и сердце, а она и ляпни «да!». Он и взял что просил: руку и сердце… – предупредила Склепова."

"Но расчувствовавшейся Пипе было не до мелочных расчетов. Кровати, стулья и даже скелет Паж – все тряслось и подпрыгивало от ее интуитивной магии. Таня с Гробыней и те ощущали вибрацию.

– Гэ-Пэ, маленький, ну почему ты не приходишь? Зачем ты потащился на эту дуэль? Зачем тебе Танька? Я бы тебя в сейфик спрятала и никому бы даже смотреть на тебя не давала! – умоляла Пипа.

Внезапно Дурнева-младшая обиженно вскрикнула. Ее перстень, до сих пор алевший, погас, как прежде перстень Гробыни. Все три кольца по-прежнему оставались в магической связке, но сияло и вспыхивало лишь кольцо Тани – причем с каждой секундой все ярче. Можно было предположить, что жар остальных двух колец перешел к нему.

– Нет, что-то не то! Дух, который отказывается являться на троило цербиус… Тут какое-то надувательство. Для потустороннего духа Гурик что-то слишком самостоятельный! – заявила Гробыня. – Давай, Танька, попробуй ты! К тебе он точно явится, из нашего ли, из Потустороннего Мира – не важно.

– Не буду!

– Опять «не буду»? Терпеть не могу «небудек«! – возмутилась Гробыня. – А фигурку зачем лепила? Давай, не отлынивай!

Таня хотела вспылить, но поняла, что Гробыня права. Глупо отступать теперь.

– Гурий! – окликнула она негромко, шагая к фигурке. – Гурий, это я, Таня!

Свечение внутри треугольника стало ярче. Теперь он уже не выглядел таким выцветшим. Фигурка дрогнула. Нет, это была глина, но одновременно и не глина. В глиняную плоть вселился дух. Лицо фигурки сморщилось, его рассекло несколько трещин. Видно было, что духу Пуппера неуютно и он никак не может освоиться во временном непослушном теле, которое перестанет существовать, едва высохнет драконья кровь.

– Гурий! – крикнула Таня, узнавая его по почти неуловимым, но очень его, пупперским, движениям головы.

Фигурка неловко и с большим усилием повернулась к ней, оставаясь в треугольнике колец. Руки, которые Таня так и не вылепила, а лишь наметила, мучительно шевельнулись под плащом.