Гротеск

Так я могу работы лишиться. Не будем афишировать наши отношения.

— Я поняла. Простите, — скромно извинилась я.

Ёсидзаки робко махнул рукой:

— Нет-нет! Вы меня не так поняли. Я не хотел вас обидеть.

— Понимаю.

Ёсидзаки нервно огляделся по сторонам. Из-за угла показалось пустое такси.

— Ну что ж, до свидания. Дальше я на такси.

— Когда мы теперь увидимся, сэнсэй? — спросила я, с интересом заглядывая ему в глаза.

— На следующей неделе. Звоните. Скажите: Сато из университета Q. Вас сразу соединят.

В голосе Ёсидзаки звучали высокомерные нотки, но меня это нисколько не смутило. Человек заметил, какая я замечательная, одаренная. Это настоящее счастье. Как мне повезло с этой встречей!

По пути в контору я шла вверх по Догэндзака — и вдруг оглянулась назад. Улица плавным изгибом спускалась к вокзалу Сибуя. Перевалило за полночь, задувал осенний октябрьский ветер, развевая полы моего плаща. Этот плащ служит мне защитой, превращаясь ночью в плащ Супермена. Работающая в первоклассной фирме бизнесвумен по вечерам становится шлюхой. Под плащом скрыто манящее женское тело. Я делаю деньги и головой, и телом. Ха-ха!

Между деревьями, высаженными вдоль улицы, мелькнули стоп-сигналы медленно удалявшегося такси. В ту ночь я сама себе казалась красивой и воодушевленной. Я свернула в кривой переулок, по обеим сторонам которого стояли многочисленные лавки и магазинчики. Очень хотелось встретить кого-нибудь знакомого, например с работы, — чтобы показать себя во всей красе. Чтобы увидели: я — не хмурая бесцветная чудачка, которая только и корпит над отчетами. И не одинокий, брошенный всеми синий чулок, считающий каждую иену. Хотелось громко закричать: «Посмотрите, какая я ночью! Блеск!» Как бы они удивились! «Вот это да! Замзав-то у нас не только работать может. За это ее мужики и любят. Не одной головой зарабатывает». И Ёсидзаки меня за это оценил.

— Приятный вечерок, правда?

Возникший передо мной дядька лет пятидесяти — пятидесяти пяти, по виду сарариман, глядел на меня сияющими глазами. На нем был серый костюм и стоптанные пыльные туфли. Мятый пиджак расстегнут, на плече болталась черная сумка, из которой торчал «взрослый» журнал. Дядька был весь седой, с бледно-серым лицом, выдающим, что его мучает какая-то болезнь. Может, печень. Короче, тип, ассоциирующийся у меня с переполненными электричками и спортивными газетами. У таких вечно проблемы с деньгами. Для моей фирмы — экземпляр редкий. Я приветливо улыбнулась. Не так часто мужчины первыми заговаривают со мной на улице.

— Домой идете? — неуверенно поинтересовался дядька. Говорок у него был явно не столичный.

Я кивнула:

— Домой.

— А может, чайку где-нибудь выпьем?

Ни еда, ни выпивка его не интересовали. Что тогда? Он что, ко мне клеится? — недоумевала я.