Гротеск

У меня мать и сестра на шее.

— Да уж. — Ямамото оставила чашки и вздохнула. — Ты не такая.

— Тебе не нравится?

— Что ты? — Она нахмурилась, словно я спросила что-то совсем несуразное. — Но я правда так думаю. Ты здесь выкладываешься, а мне эта фирма разонравилась. С какой стати все смотрят только на нас? Сплетничают о нас в кабаках каждый день: они то, они сё… То у них бабы — пустое место, то вдруг превозносить начинают. Тебе не надоело?

Я покачала головой:

— Чтобы не надоело, надо больше работать. Вот я и стараюсь.

Ямамото посмотрела на меня:

— Здорово! Ты молодец! А вот я хотела бы ассистенткой. Чтобы тихо, спокойно… А потом вообще уволюсь.

— С таким трудом устроилась и…

Она кивнула:

— Конечно, когда я говорю, где работаю, подруги такие глаза делают! Повезло, еще как! В строительстве сейчас бум, а фирма — на первом месте, за границей ее знают. И зарплата — дай бог. И работа — если к ней по-серьезному относиться. Но меня это все не трогает. Нас слишком нагружают. Для меня — чересчур. Надоело все время думать о работе, пахать больше мужиков. Все равно мы не можем стать такими, как они. Да я и не желаю. Работать я, конечно, хотела, но в таком режиме мне это просто не по силам.

Ямамото стала быстро разливать чай из большого чайника. Самая большая чашка, расписанная названиями рыб, принадлежала шефу. Он получил ее в подарок в какой-то сусичной. Женщины у нас в основном пили из детских кружек с персонажами вроде Микки-Мауса и Снупи. Мужчины владели разномастными чашками, весьма непрезентабельными. Скорее всего, из семейных сервизов, купленных женами.

— Может, выйти замуж, стать домашней хозяйкой? Просто и необременительно.

— А что, есть за кого? — поинтересовалась я, чувствуя, что этот раунд остался за ней.

Опять она меня опередила! У нее и кавалер имеется. Не скажу, что я смотрела на мужчин как на ненужный материал. Но я не имела понятия, как подступиться к этой теме, как знакомиться. В фирме мужчины относились ко мне с уважением, но держались на расстоянии. Как я могла показать, что кто-то из них меня интересует?

А Ямамото за ее желание стать домашней хозяйкой я презирала. На мой вопрос она не ответила, только загадочно улыбнулась. Как бы свысока. Я не могла этого не почувствовать.

— Ну выйдешь замуж, обрастешь хозяйством… Это конец! Поражение! Ты должна бороться до конца.

— Может, и так. — Ямамото наклонила голову. — Только я больше не хочу бороться. Впрочем, с нами с самого начала играют в одни ворота. Мне кажется, фирма просто испытывает нас. Разве это не унизительно? Победа — это жить и быть счастливой. И жених мой так говорит.

Ямамото лучше меня была приспособлена к действительности, но тогда я так не считала.