Гротеск

Она выросла в Токио, в Ёёги, в ее семье все были государственными чиновниками или адвокатами, отец же приехал из какого-то захолустного городишка в Вакаяме. Представьте, каких трудов ему стоило выбиться в люди и поступить в Тодай? После университета он устроился в фирму, стал работать в финансовом отделе. Каждый гордился своим: отец — тем, какой он умный и ученый, мать — своей семьей.

А я? Окончила университет Q., получила работу в аналитическом отделе крупной компании. Стройная, модная, не обделенная мужским вниманием. У меня есть все! Днем работаю в уважаемой фирме, на хорошем счету, вечером — на сексуальном фронте. Другое лицо, никому не известное. Супервумен, да и только! — подумала я, усмехаясь про себя.

— Кадзуэ! Что ты делаешь? — услышала я сердитый окрик матери.

Задумавшись, я не заметила, что пролила на себя кофе. На моей синтетической юбке расплывалось коричневое пятно. Мать бросила мне кухонное полотенце, я принялась тереть пятно, но сделала только хуже. Отложив полотенце, развернула газету.

— Не хочешь переодеться? — не глядя на меня, спросила мать и стала убирала со стола посуду после сестры. Она всегда готовит ей завтрак: тосты, яичницу и кофе. Сестра уже убежала — у нее смена на фабрике. У меня график гибкий, работа в основном с полдесятого до полпятого. Раньше половины девятого можно не выходить.

— Не буду. На синем не видно.

Послышался нарочито громкий вздох. Я подняла голову:

— Что?

— Мне кажется, тебе надо больше обращать на себя внимания. Все время ходишь в одном и том же.

Я вспыхнула:

— Это мое дело. Оставь меня в покое.

Но мать не успокоилась и, помолчав немного, продолжала:

— Я не хотела об этом говорить, но, видно, придется. В последнее время ты поздно приходишь домой. Что это такое? Никогда так не красилась, похудела, не ешь ничего.

— Ем.

Я с хрустом разгрызла таблетку «джимнемы», запила кофе. «Джимнема» — средство для похудения. В последнее время его многие пьют. Говорят, растительные вещества, которые в него входят, расщепляют лишний жир. Я покупаю таблетки в ночном магазине, они у меня вместо завтрака.

— Это же лекарство! Как же без еды? Заболеешь.

— А заболею — денег приносить не стану, да? — уколола ее я.

В ответ мать снова тяжело вздохнула. Она все больше походила на старуху. От нее и пахло старухой. Редкие волосы, лицо с широко расставленными глазами, как у камбалы.

— Ты превратилась в чудовище. Мне жутко.

Я продолжала читать газету, стараясь не обращать внимания на мать. Мне через десять минут на работу. Почему я должна слушать весь этот бред? Какой толк, какая польза? Я вдруг поняла, что мать мне не нужна.