Гротеск

Он так и сидел на своем стуле, глядя прямо перед собой.

— Ба!.. Никак Мицуру?

Голос у Кидзимы был густой и гундосый, под стать разжиревшему телу, и выдавал пристрастие к сигаретам, выпивке и ночным похождениям. О нездоровом образе жизни говорил и сероватый оттенок кожи на лице. Вся в крупных порах, она лоснилась от жира. Я представила, как провожу по ней пальцем, и чуть не вскрикнула. Но Мицуру приветливо улыбнулась Кидзиме:

— Кидзима, это ты? Сколько же лет прошло?

— Я знаю, в какую передрягу ты попала. Сочувствую. Прочитал в газетах и не мог поверить. Хотя теперь все это в прошлом. Так ведь?

И он со знающим видом широким жестом повел рукой туда, где стояло кресло председателя суда. У Кидзимы не только фигура, но и манера разговаривать была обтекаемо-мягкая, женоподобная. Мицуру нахмурилась.

— Я хочу извиниться. Мне очень стыдно перед всеми, кто учился в системе Q., за то, что я сделала. Но теперь все в прошлом.

— Ну что ж, поздравляю.

Кидзима низко наклонил голову. Прослезившаяся Мицуру потупилась. Прямо сцена из фильма про якудзу. Меня это не трогало, я смотрела на парня. Он как раз повернул голову к нам, прислушиваясь к плаксивому голоску Мицуру. У него было идеальное лицо. По-настоящему уникальное. Но почему оно кажется мне таким знакомым?

— Мицуру, а ты меня сразу узнала? Меня ведь никто не узнает. Видишь, как я растолстел. На днях встретил на Гиндзе парня, который учился с нами, так он прошел мимо. А ведь в свое время на коленях передо мной стоял, чтобы я его свел с Юрико. И вот Юрико убивает какой-то никому не известный тип. Хотя, мне кажется, она давно этого ожидала.

— Как это так? — воскликнула Мицуру.

— Она не раз мне говорила, что когда-нибудь ее убьют. Какой-нибудь клиент и убьет. Боялась — и в то же время ждала. Юрико была непростая и умная женщина.

Тук-тук-тук… Мицуру растерянно постукивала пальцем по передним зубам, видимо не соглашаясь принять слова Кидзимы за чистую монету. Благодаря его отцу она вернулась наконец к людям.

Поджав губы, я заявила:

— Может, и так. Вполне. Но не тебе об этом говорить.

Кидзима горько усмехнулся. Я презираю людей, прячущихся за улыбочки. Как мой шеф на работе.

— Ты ведь сестра Юрико, да? Сочувствую. — Кидзима приветствовал меня так же вежливо, как Мицуру. — Понимаю. Тебе, сестричка, тоже казалось: Юрико встала на эту дорожку и ждала, что рано или поздно кто-нибудь ее прикончит. Скажешь, нет? Я думаю, мы с тобой единственные, кто ее по-настоящему понимал.

Что он несет? Что я могла понимать?

— Это ты виноват. Ты ее толкнул на эту дорожку. Втянул в эту гадость. Она была бы жива, если б не встретилась с тобой. И это еще не все. А Кадзуэ? Ты над ней издевался.

Как же он был мне противен! Страшно хотелось задеть его побольнее.

— Я над Кадзуэ не издевался.