Гротеск

Меня окружал жестокий мир, потому-то я стала выращивать в себе злобу, старалась сбить спесь с оппонента и нанести удар первой, до того, как ударят меня.

В моей муниципальной квартире, куда я наконец доплелась, было холодно, от вытертых, в пятнах, татами несло пролитым супом мисо. Я зажгла масляный обогреватель и оглядела комнату. Невзрачное жилище! Вспомнилось время, когда на тесном балконе громоздились дедовы бонсай. Денег тогда не хватало, зато я была счастлива. Юрико еще жила в своем Берне, я только что поступила в школу Q., мы жили вдвоем с дедом, и я с удовольствием опекала его. Родная кровь все-таки. Мне кажется, я любила его за то, что он ловкий аферист. И при этом — слабый человек, еще слабее меня. Как странно! У деда со мной ничего общего. Да, «встреча одноклассниц» выбила меня из седла.

А что же письмо Кидзимы-сэнсэя? Вечером я достала его и прочитала с отвращением. Вот оно. Местами трудно разобрать почерк — у старика дрожала рука. В письме, как и следовало ожидать, сплошные нравоучения. Но если вам хочется, читайте. Я не возражаю."

"Дорогая Мицуру, здравствуй!

Как живешь? Зима в Синано-Оивакэ[40]очень суровая. Земля в саду заиндевела. Скоро все вокруг замерзнет и надолго установится зима. В моей жизни тоже зима — ведь мне уже шестьдесят семь.

У меня все по-старому — работаю комендантом в общежитии страховой компании N. Давно пора на пенсию, я уж думал, меня отправят на покой, но директор, человек отзывчивый, попросил меня пока остаться. Кстати, он тоже выпускник университета Q.

В первую очередь хочу тебя поздравить — ты на свободе! Наконец теперь я могу тебе писать и получать твои письма, не думая о постороннем глазе цензоров. Сколько же ты натерпелась! Представляю, как ты переживаешь за мужа и детей, которых пришлось оставить.

Мицуру! Тебе ведь еще нет и сорока. Все еще впереди. Ты уже избавилась от кошмара, когда твой мозг находился под чужим контролем, и если ты будешь стараться жить правильно, не забывая молиться о душах тех людей, которым причинила вред, и просить у них прощения, я уверен — с тобой все будет хорошо. Если я могу что-то для тебя сделать, говори, не стесняйся.

Ты была самой лучшей моей ученицей, и я никогда не беспокоился о твоем будущем. Но ты споткнулась, и это заставило меня многое переосмыслить. Ведь я тоже несу ответственность за совершенное тобой преступление — несерьезно относился к учебному процессу. И я решил, что мы вместе должны искупить нашу вину.

Сказать по правде, я не прожил спокойно ни одного дня после того, как секта, в которой ты оказалась, совершила свои преступления. А эти две трагедии в прошлом и позапрошлом году… Разве мог я остаться равнодушным? Ты наверняка слышала, что убили Юрико Хирату и Кадзуэ Сато.